Чтение онлайн

Здесь нет особых церемоний или прелюдий. Нам абсолютно незачем затягивать это надолго, не сейчас, когда мы оба в таком отчаянии. Растирания, прикосновения и шепот преданности сослужили свою службу, заменив любой эротический стимул, предшествующий сексу.

Он без особых усилий взял на себя ответственность и расположил меня под собой, мои разум и тело снова уступили ему контроль. Мои ноги высоко обвиваются вокруг его талии, ногти впиваются в его спину, готовясь к первому толчку. Одна из его рук сжимает мою задницу, приподнимая меня, чтобы я лучше прижалась к нему. Другой рукой он хватает свой член и покрывается моей влагой.

— Посмотри на эту великолепную киску, — бормочет он, намыливая себя между моими складочками.

— Всегда готова. Умоляет о моем члене. Какая ты идеальная девушка для меня.

Идеальная девушка. У меня кружится голова от его комплимента, я все еще наслаждаюсь тем, как хорошо мне от этого, когда он толкается, удерживая себя у моего входа, ожидая, когда он естественным образом войдет глубже. У меня вырывается вздох, вторжение восхитительно, мои неопытные мышцы напрягаются, приветствуя его массивный член. Он продвигается еще на несколько дюймов, когда сопротивление ослабевает, и мои глаза снова закатываются. Я двигаю бедрами, требуя большего. Он кладет руку мне на талию, чтобы удержать меня на месте.

Торжествующая ухмылка украшает его губы, когда он смотрит вниз, чтобы посмотреть, как я принимаю его. Он вытягивает руку, чтобы погладить себя, смазывая свою длину нашими жидкостями. Он быстро заполняет пустоту, которую создал, прежде чем я успеваю по нему соскучиться. Еще один сдавленный звук вырывается у меня от более сильного движения его бедер, дающего мне больше.

— Черт, — выдавливает он хриплым голосом, пронизанным мучительной радостью. — Ты — гребаное видение, когда берешь меня, Джи.

Запрокидывая голову, он продвигается еще на дюйм, и моя киска принимает его с крепким сжатием и потоком влаги. Когда он открывает глаза, он смотрит на меня в великолепной агонии.

Мое сердце сияет от того, как сильно я на него влияю. От того, каким разбитым я заставляю его чувствовать себя.

— Тебе так сильно нравится моя киска? — Я намеренно сжимаюсь вокруг него, когда он не отвечает, наслаждаясь тем, как он непроизвольно входит в меня. Он почти там, так близко к тому месту, где физическая граница между нами стирается. Мои ресницы трепещут, и я задерживаю дыхание, наслаждаясь жжением, которое щекочет все мое тело от его вторжения.

— Тебе нравится, как хорошо я беру твой большой член?

Слово «большой» всегда отвергает парней. Мои вульгарные вопросы служат для него последним стимулом отказаться от терпеливого образа, который он выбрал. Он отступает еще раз, но на этот раз, когда он толкается обратно внутрь, он пронзает меня, выставляя бедро вперед одним быстрым сильным толчком, от которого я вздрагиваю. Удовольствие закручивается спиралью между нами, вырывая у него дикое рычание.

Я чувствую все, когда он растягивает меня, окутывая реальностью, в которой доминирует он. Я чувствую его в задней части своего горла, в животе и даже на затылке.

Приподнимая бедра над кроватью, я вращаюсь на нем, поддаваясь слепому удовольствию, которое приходит от стимуляции и трения его члена о каждый дюйм моей стенки. Он падает вперед, его руки опускаются по обе стороны от меня. Я поворачиваю голову в сторону, чтобы поцеловать его предплечье, и он поджимает губы, зажмурив глаза. Мои ногти усердно впиваются в его спину, разрывая покрытую чернилами кожу. Мышцы под моими кончиками пальцев танцуют.

— Так хорошо, — звучно стонет он мне на ухо, глядя на меня сверху вниз пьянящими глазами. — Всегда заставляешь меня чувствовать себя так хорошо.

У меня нет шанса полностью осознать то, что он сказал, преисполниться гордости за свое достижение, когда он начинает правильно входить в меня, предлагая томный, но резкий ритм, который нарастает. Внезапное движение подбрасывает меня вверх по кровати, и моя голова ударяется о спинку кровати. В том, как он скользит внутри меня, есть абсолютная легкость, и каждый раз, когда он достигает дна, он задерживается на секунду и остается еще на некоторое время. Его бедра кружат, задевая и натыкаясь на каждый дюйм моего тела, в то время как мои соски вырисовывают свой собственный маленький узор на его груди. Снова и снова он делает это, лишая меня возможности дышать каждый раз, когда он выскальзывает и ныряет обратно.

Наклонив голову, он склоняется к моим грудям, проводя по ним влажными губами и захватывая сосок, когда он трахает меня как следует, и они покачиваются в его восприимчивом рту. Он рисует на них любовные послания кончиком языка и царапает зубами нежную кожу, когда я отказываюсь от своих планов лечь ему на спину и сжимаю его задницу, призывая погрузиться глубже, как будто он уже не натыкается на скрытую нишу, которая открывает все удовольствия, которые может предложить вселенная.

Но потом мы становимся ближе. Действительно близко. Биение его члена синхронизируется с моей пульсацией, и он истекает внутри меня, из меня, стекая по моей заднице на кровать. И именно на этом рубеже динамика между нами меняется, и игривое доминирование, которое он утверждал, становится собственническим и настойчивым, касаясь того места, где мы соединены.

— Эта киска моя? — хрипит Отис.

Моя реакция инстинктивна. В любой другой день я бы не одобрила его демонстрацию явной одержимости, но сегодня я хочу быть одержимой им. И он хочет обладать мной.

— Да.

Он удивляется. Яростное движение прекращается. Он неподвижно остается внутри меня, прижимая мои бедра к земле, когда я пытаюсь возобновить наше совокупление. Непрозрачное облако возбуждения вокруг нас начинает рассеиваться, и в его постепенном растворении проявляется новое понимание того, кем мы являемся друг для друга. Это настраивает меня на нужный лад. В его глазах я — чудо, а в моих он — благословение.

— Ты моя?

— Да.

— Громче.

— Пожалуйста, — повторяю я, растягивая слово.

Он хватает меня за лицо, щиплет за щеки одной рукой, заставляя мои глаза резко открыться. Он отстраняется от меня, и я чувствую его тяжесть на внутренней стороне моего бедра. Пустота невыносима. Я извиваюсь, отчаянно пытаясь заполнить ту пустую пропасть, с которой он меня оставил.

— Я сказал громче, — сладко шепчет он, но в его глазах мелькает маниакальная одержимость. — Я хочу услышать, как ты кричишь, кому ты принадлежишь. — Он хватает свой член и прижимает его к моему входу, толкаясь внутрь, но недостаточно, чтобы насытить меня. Хватка на моем лице усиливается. — Кричи громче, и если ты остановишься, я тоже остановлюсь. Поняла?

Я выдыхаю в знак покорности.

— Да.

Его грозное, сильное тело, возвышающееся надо мной, дрожит. Он отдал мне себя, и теперь он хочет, чтобы я отдалась ему. И даже если он знает, что я хочу его, ему нужно подтвердить это, поверить в это и слышать это снова и снова, пока последние сомнения в его сознании не рассеются.

— Тогда скажи мне, дорогая, — приказывает он, готовый вознаградить меня погружением своего члена. — Скажи мне, кому ты принадлежишь.

— Тебе, — говорю я на обычной громкости, громче, чем все предыдущие шепоты. Я опустошаю его своей честностью, и он одобряет это крушение. Он проникает глубоко внутрь, и я цепляюсь за него, уверенная, что он никогда не сможет уйти.