Чтение онлайн

— Приятно это знать. — Теперь я слишком хорошо осознаю, что на моем лице сидят тонкие металлические оправы, и борюсь с желанием снять их. Я и вполовину не ненавижу их так сильно, как мне нравится смотреть на нее.

Она одобрительно хмыкает, глядя на меня еще раз, прежде чем сосредоточиться на текущей задаче.

— Прежде чем мы начнем сегодня вечером, я просто хотел извиниться, — начинаю я застенчиво. — Прости, если я заставил тебя почувствовать себя в опасности, появившись из ниоткуда. Это не входило в мои намерения, так что… Извини, — я потираю руки, и когда она просто смотрит на меня и не отвечает сразу, мое беспокойство берет верх, и я ловлю себя на том, что слишком много объясняю, — я больше не буду так делать. Появляться у тебя дома без предварительного уведомления и явного разрешения. Ну, после сегодняшнего я этого не сделаю. Я полностью понимаю, как тебе, должно быть, было жутко видеть меня ждущим снаружи той ночью, когда ты была со своими друзьями. И я не хочу, чтобы ты думала, что я жуткий, потому что я серьезно не такой. Я супер не жуткий и супер безопасный. Например, «Одиннадцать Оушена» даже не смогли проникнуть в меня, вот насколько я безопасный.

Грета смотрит на меня, непоколебимо и неразличимо, поднимая лопатку, выгнув бровь. С каждой проходящей секундой моя решимость тает, и я готов колебаться и еще больше унижаться перед девушкой, которая уже достаточно унизила меня.

— Хорошо, безопасный мальчик.

Стеснение в моей груди проходит, и мое тело с облегчением расслабляется.

— Для тебя просто принцесса. А теперь поторопись с ужином. Принцессу нужно немного побаловать.

* * *

Мое королевское лечение подходит к концу, и, боже, как я расстроен.

— Ты можешь массировать меня вечно? — я стону, когда ее проворные пальцы наносят успокаивающие круги на мои челюсти. Я лежу у нее на коленях, мои брови только что выщипали — да, я плакал. Да, она сделала снимок. Да, она могла бы шантажировать меня — моя борода свежевыбрита, мои губы отшелушены, мое лицо мягкое и сияющее.

Мы занимаемся этим около двух часов. И это приятно. Приятно. Мое расписание в этом семестре непосильное, и, хотя было трудно выкроить время для этого, оно того стоило.

Я ожидал, что столкнусь с трудностями, придя сюда не только из-за того, что пришлось проглотить свою гордость, чтобы извиниться, но и из-за того, насколько неприятным был наш разговор после ужина у ее родителей, а затем и весь инцидент в кафе.

Но вместо этого меня встречают с непривычной теплотой. Время от времени я не могу избавиться от чувства напряжения, задаваясь вопросом, не выйдет ли она из себя.

Она этого не делает, и через полчаса я полностью расслабляюсь.

У нас складывается хорошая беседа. Проницательная и игривая. На грани того, чтобы стать достаточно глубокой, чтобы создать, между нами нечто существенное, вроде нашей первой ночи, но резко обрывается при первых признаках смысла или уязвимости.

— Абсолютно нет. После сегодняшнего дня я планирую никогда больше не делать двух вещей: баловать кого-то и спорить.

— Я говорю, ты снова споришь. Особенно со мной.

Она прищуривает глаза и качает головой. Когда я снова открываю рот, она захлопывает его под предлогом необходимости помассировать мою челюсть. Я надуваю губы, но сдаюсь.

Грета откидывается назад, вьющиеся пряди ее волос больше не закрывают меня. Но она продолжает массировать мою кожу головы, пока увлажняющая листовая маска освежает мое лицо. Сначала я не спускаю с нее глаз. Я смотрю на черты ее лица и удивляюсь, как она может выглядеть такой мягкой и такой свирепой одновременно. Конечно, мой взгляд время от времени невольно скользит по ее сиськам, переключаясь только тогда, когда я понимаю, что слишком долго пялился на ее соски, желая, чтобы они набухли только благодаря моей силе духа. Я заставляю себя забыть о том факте, что я лежу у нее на коленях, так близко к ее киске.

Той, которая была такой влажной и вкусной. Она сжималась вокруг моего члена, обнимая его своим теплым, влажным жаром. Это было…

Нет, не думай об этом. О чем я собираюсь подумать, так это о том, насколько приятно она делает этот массаж кожи головы. И как хорошо она выглядит. Действительно. Да, она хорошенькая. Такая чертовски красивая. Я смотрю на ее лицо. Ее глаза. Смотри на это. Сосредоточимся на этом, а не на ее сиськах. Мои глаза сужаются от сосредоточенности. Она попеременно то ухмыляется мне сверху вниз, то смотрит телевизор, громкость которого установлена на слабое гудение.

Время от времени я замечаю, что ее хватка задерживается немного дольше, чем следовало бы, не массируя, просто удерживая неподвижно. Когда она, наконец, отпускает меня, костяшки ее пальцев скользят по моей шее. Я клянусь, что этот жест сделан намеренно, даже если она выдает его за случайность.

Это не так. Ты не можешь так думать. Она просто выполняет свою часть сделки.

— Ты знаешь, я вообще-то младшекурсник, — прохрипел я. Состояние, в которое она меня погружает, не идет мне на пользу. Мои мысли блуждают там, где им не следовало бы.

— Да, я знаю. Мы оба.

— Я имею в виду свое имя. Мой суффикс — младший.

— Итак… Ты хочешь сказать, что где-то есть еще одна бедная душа по имени Отис Резерфорд Морган?

Там, ниже шести футов. То же самое.

— Просто Отис Морган. У него не было второго имени, так как мои дедуля и бабуля не смогли договориться о нем.

— И ты сказал, что твой, — она переходит на фальшивый южный выговор, чтобы произнести дедуля, — затем возвращается к своему обычному акценту, — это Резерфорд?

Я киваю.

Она борется с улыбкой и проигрывает.

— Это мило. Ваша семья кажется близка.

— Так и есть, — приводя себя в порядок, я наклоняю голову под таким углом, чтобы смотреть на нее, — ты со своей семьей тоже кажешься очень близкой.

— Да. Конечно.

Из интонации этих слов так много можно извлечь. И если бы наша ситуация была другой, если бы она была кем-то, к кому я искренне тянулся, я бы копнул глубже.

— Поскольку ранее ты задавала мне много вопросов об игре, как насчет того, чтобы я задал тебе вопросы о твоих выходных?

Хотя они, возможно, и не похожи внешне, Грета и ее отец слишком похожи в своих манерах. Как, черт возьми, они так легко отпускают двусмысленные комплименты, просто непонятно.

— Например, что? Я все время училась, — презрение омрачает ее черты.

— Из-за двойки, которую ты получила на промежуточном экзамене по экономике?

— Экономика и статистика.

Это меня удивляет.

— Ты берешь статистику?

— Да. Статистика 221.

— Это моя специальность. Я сдавал ее во втором семестре на первом курсе и чертовски хорошо справился с этим. У меня был профессор Гупта.

— У меня есть Миддлтон, — она выдыхает, явно раздраженная. — Черт. Итак, ты не только горячий, спортивный и симпатичный, но и умный? — она хихикает с сухим обвинением. — Боже, ты отвратителен.

Я ухмыляюсь и показываю большой палец вверх.

— Идеальный. Ты хочешь сказать, что я совершенен.

— Ты говоришь помидор, я говорю картофель.

— Э-э, что? Это не та поговорка.

— Помидор, картошка, — уверенно поет она фальшиво, как будто это служит идеальным объяснением.