Чтение онлайн

– Если он придет.

– Он храмовые дни никогда не пропускает. Точно знаю. Лишь бы в Азельдор не умотал.

– Если умотает, подкинем весточку, что тебя в его землях видели, – пообещал Рихар.

– Ты, что ли, подкинешь?

– Поглядим.

Вдали показалась деревня – даже еще не сама деревня, а огороды, неубранный стог сена, укрытый поверху камышом, дымки в чистом небе. Отряд свернул с дороги. Проехали кочковатым лугом, какое-то время двигались по опушке и вскоре нашли узкую, едва заметную тропу, ведущую в лес.

– Драться-то сможешь? – спросил Анегард. – Как по мне, состояние у тебя сейчас не для поединка.

– Время есть, очухаюсь.

– Два дня? Сдурел.

Игмарт зыркнул зло:

– Посмотрим.

Анегард пожал плечами. Спорить дальше он не собирался. Со своими делами королевский пес разберется сам. А вот с нечистью-нелюдью вряд ли поможет. Нечисть да нелюдь – дело его, Лотара.

Какое-то время ехали молча: в густом ельнике тропа сузилась, едва пропуская всадников по одному, гуськом. Куда еще выведет – наверняка тропы эти разбойники да браконьеры прокладывали. Не заплутать бы.

Не заплутали. Тропа вынырнула из леса и тут же уперлась в ворота постоялого двора, а за ним, дальше, золотились свежей соломой крыши небольшой деревеньки. Мано побурел, уловив сердитый взгляд молодого барона.

– Кто первым шел? – прошипел Анегард.

– Шонни.

Марти глумливо хмыкнул.

– Второй раз, – молодой барон предпочел удавить в зародыше неприятную мысль: надо было до отъезда разобраться, кого десятник с собой набрал. Хотя дома за Шонни особого раздолбайства не водилось. – На третий – нечисти скормлю. Шонни, хорошо слышал? На приманку пойдешь, раз для службы не годен.

– Господин, я…

– Заткнись. Заворачиваем, раз уж так, пообедаем.

– Странное место для постоялого двора, – буркнул Мано, почесав затылок. – Хорошо если разбойничье логово, а не волколачье. Может, ну его, обедать здесь?

Анегард обернулся. За спиной непроглядно темнел ельник. Через деревню так и так ехать, не возвращаться же по собственным следам.

– Я первым пойду, – королевский пес послал своего гнедого вперед. – А вы помалкивайте. Нет здесь никаких волколаков, контрабандисты только.

Как уж там королевский пес сговаривался с трактирщиком, но обошлось без лишних вопросов и даже без косых взглядов. И обед оказался хорош. Трактирщик доверия не вызывал, одноглазая, меченая шрамами рожа так и просилась на виселицу, однако вел себя любезно. Даже предложил на прощание еще заглядывать, «ежели чего».

«Интересная у нашего короля гвардия, – в который раз подумал Анегард, – те еще мастера по темным делишкам». Может, прав был Зигмонд, когда говорил, что нынешние бароны – правнуки вчерашних разбойников, а король среди них всего лишь самый удачливый? Вот и сказывается родовая кровь.

И грызня вокруг трона оттуда же.

За деревней Игмарт поехал первым. То ли у трактирщика дорогу разузнал, то ли знакомые места начались. Пересекли тракт, свернули на разбитую тяжелыми возами полевую дорогу. Не иначе, тоже контрабандистами проложенную.

С затянутого тучами неба срывался мелкий, но уже по-зимнему колючий снег. Надежды на скорое завершение дела он не прибавлял: добрая половина подлежащих зачистке тварей давно забилась в зимние берлоги, поди найди. А установится такая погода прочно, так к концу следующего боговорота и остальные в спячку залягут. Останутся волколаки да перерожденцы, да, может, упырь какой голодный, жиру к зиме не накопивший. Неудачней времени для такого поручения и нарочно не подгадаешь. Вот интересно, король в самом деле хотел, чтобы они тут по сугробам нечисть вышаривали, или так, поиздеваться решил? Мысли, далекие от надлежащих и никак не верноподданнические, но лезли в голову так назойливо, что Анегард их и гнать уж перестал.

Этим вечером Лотар слушал лес. Ушел в сторону от лагеря, сел, прислонившись спиной к покрытому бурой высохшей листвой дубу. От шершавой коры лилось в затылок едва заметное, успокаивающее тепло.

Тишина предзимнего леса – особенная. Сонная, умиротворенная, слегка звенящая. Бестревожная. Любой отголосок страха предзимней порой разносится далеко, куда дальше и слышней, чем буйной весной или суматошным летом.

Страха в этом лесу скопилось много. Вязкого, застарелого, привычного, густо замешанного на крови и смерти. Знакомого Анегарду с лета.

– Рихар.

Мальчишка подошел, как будто ждал оклика.

– Что ты здесь чувствуешь?

Пожал плечами:

– Плохо. Тоска. Не знаю, я… Ну, отгораживаюсь как-то, что ли.

– Здесь такие же, как ты. Какими вы были летом.

– Нет, – мальчишка упрямо мотнул головой. – Не такие же! Мы держались, как могли. А эти – безумные.

– И что мы будем с ними делать? Что вообще с ними сделать можно?

Анегард не ждал ответа. Слишком хорошо помнил свое летнее поражение. Наверное, умней всего будет вернуться к королю с докладом. «Нелюдь есть, шлите войско, мой государь, и боевых магов побольше. И готовьтесь, что будут потери». Чести Лотару такое возвращение не прибавит, зато жизнь сохранит.

Но мальчишка ответил. Уверенно, как само собой разумеющееся:

– Надо наших звать. По справедливости, это наше дело.

– Так вы, – Анегард запнулся, не зная, какими словами назвать внезапное понимание. – Отсюда?!

– Да, – в голосе Рихара звенела боль. – Все началось здесь.

– А Зигмонд…

– Неважно, – быстро сказал мальчишка. – Теперь неважно. Или пока неважно, как получится. Он не велел болтать.

А то и так не ясно. Впрочем, Анегард не собирался говорить вслух о том, что Зигмонд предпочел бы сохранить в тайне. Сказал другое:

– Я не дозовусь, далеко. А ты?

– Нет, – мотнул лохматой головой Рихар. – Только лететь.

– Сможешь?

Вопрос не пустой. Зигова стая давно уже не пьет кровь, живут, как люди. Что-то осталось, но одно дело – пугнуть разбойничью засаду или через городскую стену перелететь, а другое – через все королевство в одиночку добраться.

Мальчишка, видно, думал о том же.

– Я не хочу, – тихо сказал он. – Давно забыл, как бояться, а сейчас страшно. Но я знаю, что должен. Долг крови.

Анегард не знал, чем тут помочь. Достал кошелек, отгреб серебрушек:

– Держи, мало ли. И еды давай соберем тебе в дорогу.

– Нет, – снова мотнул головой мальчишка. – Ничего лишнего нельзя. Жди, мы поможем.

Отшагнул назад, окутался мраком и исчез. Только мелькнула в ночном небе черная тень.

Ночь обняла и укрыла, привычная, родная, надежная. Неслись навстречу и оставались позади холмы, поля, спящие деревни, узкие ленты дорог и нити ручьев, колючий, голый предзимний лес. Ветер пах скорым снегом.