Чтение онлайн

– Поглядим, – не то согласился, не то возразил Анегард. Повернулся к Грегору: – На Азельдор дорога как, чистая?

– Плохого не слышал. Я ту сторону в прошедший боговорот вычистил. Весь улов – гнездо лесных упырей да парочка болотниц. Деревни там сильные, людные, тварям плодиться негде.

Блаженная сытость разливалась по телу сонной одурью. О дороге пусть Лотар расспрашивает, ему полезно.

– Простит ли меня любезный хозяин? Я, признаться, рискую заснуть прямо здесь.

Смеется.

– Эй, бездельники, кто там еще не свалился! Проводите его милость Игмарта в гостевые покои!

Зачем же так пышно, хотел возразить Марти. Я вовсе даже не «его милость» пока что. А впрочем, называйте как хотите, мне все равно, мне бы до постели добраться и спать… спаа…

– Прошу, ваша милость!

– Угу…

Спать.

Грегор проводил королевского пса насмешливым взглядом.

– Молодежь! Я в его годы мог день в седле протрястись, ночь пить, а утром – снова в седло.

Анегард подавил внезапное желание заступиться. Торопливо отхлебнул вина. Он и сам с превеликим удовольствием ушел бы спать, но это казалось неучтивым. Еще немного можно посидеть. В конце концов, безопасный ночлег и доброе угощение вполне стоят долгой застольной беседы, особенно с человеком опытным и бывалым.

И, кстати, давним соратником отца.

– Этот Игмарт, – медленно спросил Грегор, – сильно тебе мешает?

Анегард пожал плечами:

– Не так уж. Скорей раздражает, и только.

– Ты слишком горяч, Анни. Тебе надо приручить его, а ты смотришь волком. Нельзя ссориться с людьми короля.

– Я с ним не ссорюсь.

– Да уж вижу.

– Он меня бесит! – выпалил Анегард. – Каждым словом, каждым взглядом!

– Когда дойдет до дела, он может оказаться полезным. Не говоря уж о том, что в глазах его величества ты будешь выглядеть так, как захочет этот парень. Пойми, одно его слово весит больше, чем десяток твоих подвигов.

– Лгать он не станет. В этом я ему верю.

– Воля твоя, – Грегор брезгливо поморщился. – А я бы не стал. Но, в любом случае, будь с ним осторожен. Ты, уж прости, не дорос до политики. Зубы не те.

– Вы в политику тоже не суетесь, – пробормотал Анегард.

– Не суюсь, – кивнул Грегор. – Мне оно не надо. Дома забот хватает. Но если меня попробуют укусить – зубы обломаю. Понял разницу, Анни?

Анегард молча кивнул. Торопливо отхлебнул вина, пытаясь скрыть охватившую его досаду – не то на вполне заслуженные поучения, не то на собственную неопытность.

– Вот и славно. Обдумай на досуге, – Грегор ободряюще улыбнулся, словно извиняясь, и тут же заговорил о другом: – Между прочим, Анни, мальчик мой, до меня дошли странные слухи. Похожи на байки менестрельские, но люди, от которых я это услыхал, не склонны байки травить. Верно ли, что у тебя появилась еще одна сестра, дочь моего друга Эстегарда от первой супруги? Та, что считалась мертвой много лет?

– Сьюз, – в груди стало тепло, и на губы сама запросилась нежная улыбка. – Верно, да.

– Говорят, она красавица и умелая лекарка к тому же?

– И это верно. Она мне жизнь спасла. Счастье, что сейчас она с отцом. Он все еще был болен, когда я выехал, но на умение Сьюз можно положиться.

– Поздравляю, раз так, – Грегор собственноручно долил в кубки вина. – Здоровье благородного Эстегарда!

Анегард выпил до дна, торопливо зажевал куском остывшей оленины. В голове шумело.

– А еще говорят, будто девушка выросла в деревне и не знает благородного обхождения?

– Ее воспитала знахарка. Да, Сьюз не всегда ведет себя так, как подобает баронской дочери, но деревенщиной ее не назовешь. Лекарка с даром, вот кто она. И храбрая. У нее благородное сердце, достойное высокого рода.

– Ей сейчас, должно быть, восемнадцать?

Анегард кивнул, изо всех сил стараясь сидеть прямо и не упускать нить беседы.

– Значит, – задумчиво продолжал Грегор, – летом, а то и к весне, стоит ждать свадьбы. А что, Анни… Анни, мальчик мой, я тебя совсем уболтал? Прости неучтивого старика и отправляйся отдыхать!

«Вы совсем не старик», – хотел возразить Анегард, но глаза закрывались, а шум в голове становился все настойчивее. Молодой барон Лотар смутно ощущал, как его ведут куда-то, стаскивают сапоги и камзол, укладывают… Что там благородный Грегор говорил о свадьбе? Утром спросить… надо…

На этой мысли Анегард провалился в сон.

…Он бежал по ночному лесу, по знакомой с детства тропе, и кинжальный ветер полнолуния вспарывал шерсть. Проклятую волчью шерсть. Не помог амулет, не помогла Звериная матерь. Не услышала, а может, не захотела.

Он бежал, и ужас дышал в душу. Спасительный, благословенный ужас – единственная преграда отчаянию.

Старший мертв. Убит. Убит и сожжен. Вонь горелой плоти въелась в шерсть, не отпускает. Проклятая зачистка. Проклятый Грегор, его милость, справедливый и заботливый господин. Разве мы виноваты, что так вышло?! Боги свидетели, одного хотели – жить, как раньше жили. Как все люди.

Как люди.

Не хочу, взвыло внутри. Зверем, тварью, нелюдью – не-хочу-не-хочу-не-хочу-у…

Сожгут. И пепел по ветру развеют. Беги, тварь, беги. Не быть нелюди человеком.

Холодный лунный свет ударил в глаза. Лунное серебро дробится в текучей воде, пляшет мелкой веселой рябью. Река – граница баронских владений. Там, дальше – заповедный коронный лес. Самое место для твари.

Текучая вода, забери тоску, унеси следы.

Черная тень перечеркнула серебристую полосу. Волколак взвыл, заскреб когтями: крутой берег выворачивался из-под лап, осыпался текучим песком, словно не хотел пускать. Отчаянный, из последних сил прыжок… тварь обернулась, взвыла злобно – и скрылась в спасительном ельнике.