Чтение онлайн

— Ты закончил? Потому что я могу обещать тебе, не каждое преступление в Морганвилле совершено вампирами, — произнесла Ханна. — И я привлеку этого мужчину — или женщину — к правосудию. Даю тебе слово.

— Не думаю, что оно у нас есть в Морганвилле. Правосудие.

— Нет, если мы не будем сражаться за него.

Затянулась тишина. Клэр потянулась и положила руку на руку Шейна, и он чуть не вздрогнул при контакте, так сильно был сконцентрирован на Ханне.

— Шейн, — сказала она настойчивым тихим голосом. — Скажи ей. Это важно. Не создавай мы-против-них проблему, если ее нет.

— А если есть? — сказал он, но потом покачал головой. — Ты права. Ладно. По слухам продававшего парня зовут Мэтт. Это все, что я слышал. Я не просил подробностей, потому что не хочу знать. Не знаю даже, поможет ли это.

Мэтт. Мэтт.

На секунду не сходилось, а потом сошлось.

Тогда это породило ужасное чувство.

***

Мэтт Рамсон не был в больнице, когда она зашла туда; его мать до сих пор молча сидела у постели ее бледной, перебинтованной дочери. Ханна подождала, из уважения, пока призрачные глаза женщины не поднялись, чтобы встретиться с ее.

— Извините, мэм. Как она?

— Без изменений, — сказала миссис Рамсон. Ее голос звучал так, как будто он пришел издалека. — Они говорят, будет хорошим знаком, если она проснется в ближайшее время. Но это будет чудо, если она будет той же девушкой, что была раньше.

— Чудеса случаются, — ответила Ханна. — Только держитесь.

Миссис Рамсон медленно кивнула.

– Отец Джо был здесь. Он сказал мне то же самое.

— Ему лучше знать, вы так не думаете?

— Этот новый баптистский священник тоже был здесь. И некоторые из ее друзей.

Это казалось хорошим открытием, так что Ханна спросила:

— А остальная часть вашей семьи вернулась домой?

— Мой муж ушел за обедом, но сыновья ушли. Они вернутся завтра.

Ханна поблагодарила ее и на мгновение слегка коснулась руки Линдси. Она склонила голову. Отчасти молитва, отчасти обещание. Я найду правду.

Потом она ушла и поехала к дому Мэтта Рамсона.

Было темно, так что дом был закрыт наглухо, в истинном стиле Морганвилля; на улице ни души, но в большинстве домов горели сверкающие огни внутри и снаружи. Ложная безопасность, но это лучше, чем ничего, предположила Ханна. Дом был ранчо в стиле семидесятых годов в один этаж, и пара детских велосипедов прислонились к перилам крыльца. Она постучала в толстую деревянную дверь, и она открылась, чтобы показать ей усталую молодую женщину с малышом, цеплявшимся к ее ноге.

— Я могу вам помочь?

— Шеф Ханна Мосес. Я здесь, чтобы увидеться с Мэттом.

— Мэтт? — Его жена выглядела подозрительной и испуганной и сделала большой шаг назад. — Его здесь нет.

Не нужен никакой детектор человеческой лжи, чтобы услышать напряжение в этой лжи.

— Я собираюсь войти, — сказала Ханна. — Можно?

— Я… — Бедная женщина не знала, каким должен быть правильный ответ. Вампиры не могли пересекать пороги незваными, и жители Морганвилля всегда воспринимали это как знак уважения, чтобы войти, чтобы доказать человечность — это был почти инстинкт. И этот инстинкт врезался в ее необходимость покрывать мужа и парализовал ее достаточно надолго, чтобы Ханна шагнула в дверной проем, и дверь легко закрылась за ней. — Я не думаю, что вы должны быть здесь. Мэтта здесь нет!

— Мама? — Маленькая девочка потянула брюки ее матери. — Папа в темном месте.

Миссис Рамсон замерла, глаза расширились, а потом посмотрели прямо на простую белую дверь прихожей.

Темное место. Это звучало жутко, словно в хоррор-фильмах, но Ханна знала, что маленькая девочка имела в виду.

Подвал.

Она подошла прямо к двери, не обращая внимания на судорожную ложь миссис Рамсон, и открыла ее. Было темно. Все люминесцентные лампы были на нижнем этаже, и она пошла вниз, быстро и тихо, на рука на оружии.

Лучше быть готовой.

Мэтт Рамсон уничтожал улики. Жаль, но с другой стороны, их было слишком много, чтобы он быстро от них избавился — стаканы химических веществ, целый набор Во Все Тяжкие, покрывающий большую часть подвала. Он был одет в защитную дыхательную маску, когда наливал химикаты в бочку опасных материалов.

— Мэтт, — сказала Ханна.

Он повернулся, увидел ее, стоящую на лестнице, и она увидела это в его глазах. Не просто ужас. Не только страдания.

Вину.

Существовало много вещей, которые он мог бы сделать в тот момент. Он мог бежать, напасть на нее или взять оружие.

Вместо этого он просто поставил стакан, опечатал цилиндр и снял дыхательную маску, когда он опустился на пластиковый стул перед столом. Потерпев поражение.

— Я пытался сделать добро, — произнес он. Возможно, это было адресовано Ханне, или ему самому, или, может, он говорил своей сестре в другой части города. — Первое вещество не работало. Должно было, но люди заболевали. Я должен был протестировать его. Мне пришлось.

— И ты дал его своей сестренке?

— Я сказал, что это отвадит вампиров. Она была рада это сделать.

— Сначала.

Он кивнул, вертя маску в руках.

— Она начала плохо себя чувствовать и хотела остановиться. Я сказал ей, что это нормально, просто тело начинает адаптироваться, но она… она хотела прекратить. Когда я просил ее продолжать, она сказала, что… что расскажет Оливеру. Ее Покровителю. — Вложенное в это слово презрение было таким горячим, что могло обжечь. — Вы знаете, что бы он сделал.

— Остановил тебя.

— Убил меня. Заставил исчезнуть. Я не мог позволить этому случиться. У меня есть дети! — Он посмотрел на нее, глаза мерцали от слез. — Я просто… я хотел защитить ее. У меня заболевание крови, вы знаете. И отказ от требования пожертвований. Они не хотят то, что у меня есть, и если я могу дать это другим людям… Это не должно было сделать ее больной. Просто… не такой вкусной.

— Почему ты ударил ее?

— Она ушла и звонила Оливеру. Я ударил ее, чтобы остановить, вот и все. Просто чтобы остановить ее от звонка ему. Я не хотел… — Он положил голову на руки и зарыдал. — Я думал, что она мертва. Я думал, что она мертва.

Ханна покачала головой, подошла к нему и — так любезно, насколько могла — подняла его и надела наручники. Она только защелкнула замок на левом запястье, когда услышала легкий треск на лестнице и подняла голову, чтобы увидеть стоявшего там Оливера и наблюдавшего за ней.

Он не пытался не казаться тем, кем был сейчас — опасным хищником. Блеск в его глазах не был полноценным вампирским, но и уже не человеческим.

— Ты можешь идти, — сказал он Ханне и преодолел оставшиеся ступени. — Это мое дело.

— Хрен я уйду, — сказала она и крепче сжала руку Мэтта. Он все еще всхлипывал. — Это не имеет ничего общего с тобой, Оливер. Или вампирами. Это человеческое преступление, и оно полностью под моей юрисдикцией.

Он поставил ногу на пол подвала, не сводя с нее глаз, и продолжал неуклонно продвигаться.