Чтение онлайн

Джайал взмахнул Зубом Дракона и только отчаянный прыжок назад, в самое последнее мгновение, спас Фарана; ад рассеялся, горцы, увидев внезапный поворот судьбы, воспрянули духом. Те, кто уронил свое оружие, подобрали его, металл ударился о металл, копья ударили в щиты Жнецов. Некоторые ударили в кость или в шкуру, и творения Ночи завыли, чувствуя приближающуюся смерть. Люди ответили им еще более громкими криками и ругательствами.

Таласса потащила Имуни вперед, чувствуя, что Жнецы наседают сзади. Остановившись на мгновение, она посмотрела назад. Аланда стояла, повернувшись к Жнецам и, держа посох над головой, что-то громко крикнула: земля затряслась, камни стали падать с потолка и со стен, давя их преследователей. Те исчезли под дождем из черного камня. Потом Аланда быстро подошла к Талассе, держа посох, как щит. Одно из созданий Ночи кинулось на нее сверху, но, как если бы ударившись о твердую стену перед посохом, превратилось в пузырящуюся грязь, его внутренности растеклись по полу, как у раздавленного таракана.

— Создания Теней, одна иллюзия, — проворчала Аланда, шагнув вперед и закручивая посох перед собой. В то же самое мгновение все твари вокруг Фарана и Голона начали таять, превращаясь в лужи слизи, и только Весельчак сумел спастись, прыгнув в разинутый рот гаргульи.

В следующее мгновение меч Джайала едва не рассек Фарана и Голона, и они, тоже, отступили. Джайал давил, он сражался как берсерк, его лицо перекосила боевая ярость и ненависть. Он хотел отомстить за всех тех, кто погиб на поле Тралла, и за тех, кто был убит потом. И только темный жезл Фарана сдерживал его, несмотря на ослепляющий свет.

— Магия, Голон, — сквозь сжатые зубы приказал Фаран, отбивая еще один удар Зуба Дракона. — Добудь мне еще магии.

Голон стоял с сосредоточенным лицом и изучающе глядел на посох собирателя пиявок. На его пожелтевшем лбу выступили капли пота, а руки пытались придать форму заклинанию, которое не хотело приходить. — Посох, — крикнул чародей. — Он слишком силен. — Фаран отступил еще на один шаг, потом еще. Вместе они добрались до входа в рот статуи. Потом упали внутрь. Джайал хотел прыгнуть за ними, на внезапно верхняя челюсть стала падать. Джайала чуть не раздавило, но в последний момент он успел отпрыгнуть. Камень ударился о камень с раздирающим уши грохотом, в воздух поднялась туча пыли. Когда все прояснилось, они увидели, что рот плотно сжат. Фаран, Голон и Весельчак сбежали.

Горцы хором радостно заорали, их глаза горели сумасшедшим боевым огнем. Они еще не потеряли ни одного человека, хотя в руку одного из них вонзился коготь одного из созданий Тени. Аланда быстро подошла мужчине и приложила посох к неприятно пахнувшей ране. Человек вскрикнул, когда вспыхнувший конец посоха прижег рану, но Аланда не обратила на это никакого внимания.

Джайал медленно поднялся на ноги с каменного пола. — Так близко, — вздохнул он. — Я был так близко к тому, чтобы убить его.

— А он нас. И только посох собирателя пиявок спас нас всех, — сказала Таласса. Она вся дрожала. Фаран увидел, кем она стала. А в конце месяца она будет как он.

Джайал какое-то мгновение глядел на чудовищный рот горгульи, как если бы хотел взглядом пробуравить твердый камень и найти Фарана.

Но Аланда не собиралась дать им отдохнуть. — Быстрее, — крикнула она. — Темнота вокруг нас — мы еще не в безопасности. — Она подняла посох высоко над головой и повела их дальше, в глубину горы.

Во рту горгульи Фаран мрачно глядел на запечатанный вход. Единственный телохранитель-вампир и горстка Жнецов — вот и все, что осталось, а сам он едва не погиб от руки молодого Иллгилла. И он стал ругаться, вспомнив все ругательства, которые узнал за двести лет жизни; проклятия как желчь текли и текли из его рта. Потом он повернулся к Весельчаку. Тварь спокойно стояла; широкая щель на горле, как всегда, была открыта в насмешливой улыбке.

— Ну, человек, Светоносица сбежала из Равенспура — Хозяину это не понравится, — сказал Весельчак.

Фаран вплотную подошел к нему и угрожающе взглянул прямо в глаза. — Твои приятели, зараза, оказались не больше чем слизью и туманом. Возможно и ты такой же.

Весельчак только усмехнулся. — О, я достаточно материален. Кроме того, что ты собираешься делать? Напасть на меня? Здесь, в этих тоннелях? Да без меня ты никогда не найдешь дороги в них.

Фаран еще какое-то время глядел на него, потом неохотно кивнул. — Да, хорошо, мы хотим одного и того же. Мы пойдем за ними, и нападем тогда, когда они расслабятся.

— Тогда иди за мной, — сказал Весельчак. — Мастер спустил с поводка волка, он сейчас на равнине. Мы пойдем с народом из Колючего Леса. Наши враги не должны добраться до Лорна.

Фаран опять медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Во второй раз им от нас не убежать. — Но в глубине сердца он уже решил, что убьет проклятую тварь. Весельчак хочет Талассу мертвой, а ему самому она нужна живой. Ничего, рано или поздно он и Голон навсегда сотрут улыбку с этой противной рожи.

После шума боя на Талассу и ее товарищей опустилась зловещая тишина. Они быстро вышли из зала, в котором была битва, и пошли вперед по дороге, прямо через сердце горы. Дорога была отчетливо видна, и пока не было необходимости в помощи Аланды и посоха.

Только отходившие в стороны боковые туннели говорили им, что они действительно забираются все дальше и дальше в Сломанные Вязы. Из туннелей слышались странные, шуршащие звуки, а они все шли и шли по казавшейся бесконечной темноте главной дороги. Опять и опять из боковых коридоров вылетали клубы тумана. Туман колыхался над ними, то становясь чем-то материальным, то снова превращаясь в бесформенную массу, которую уносил прочь ледяной ветер, дувший вдоль дороги. Даже каменные стены, казалось, угрожающе нависали над ними. Тем не менее никакого признака более реального врага. Возможно Чудь — не более чем тени? Или посох собирателя пиявок уничтожил всякую опасность? Но если кто-нибудь из них и питал такую надежду, вслух никто этого не говорил. Все сердцем знали, что Чудь так просто не сдастся, а Фаран вообще не сдается никогда. Эйфория, которую они почувствовали после битвы, быстро испарилась.

Была глубокая полночь, когда они увидели впереди себя неровное отверстие в северном склоне горы. Они прошли под Равенспуром! Здесь они остановились, сомневающиеся, не осмеливаясь поверить, что они так близко от безопасного Леса Лорн.

— Как далеко до Лорна? — спросил Джайал у Аланды. Старуха, которая показала столько огня раньше, прислонилась к стене туннеля, совершенно изнеможенная. У нее не было силы даже ответить на вопрос Джайала.

Таласса повернулась и посмотрела на свою старую подругу. — Аланда, — сказала она, осторожно касаясь рукава плаща старой дамы. Аланда слегка пошевелилась и подняла голову. Ее голубые глаза помутнели, взгляд затуманился, лицо было мертвенно бледным, тем не менее она сумела едва заметно улыбнуться.

— Я слышала его, дитя, — сказала она, с трудом отрывая себя от стены. Она стояла, слегка покачиваясь. Потом глаза прояснились, взгляд сконцентрировался на посохе. — Недалеко. Перед нами еще одна равнина. Нам потребуется несколько часов, чтобы пересечь ее, а потом мы окажемся в лесу.

— Тебе нужна помощь, моя дорогая, — сказала Таласса. Она поглядела вокруг, и немедленно двое горцев вышли вперед и поддержали Аланду.

— Благодарю, — прошептала старуха.

Они пошли вперед. Теперь дорога шла по глубокому оврагу, на их головы сыпались крупные снежинки, дул сильный, пронизывающий ветер. Справа от них появилась каменная лестница, чьи ступеньки были покрыты льдом. Аланда указала на них, и все начали осторожно взбираться вверх; от тяжелого подъема болели ноги, а снег шел и шел, оседая на их плащах. Когда они добрались до верхушки лестницы, то оказались прямо в центре снежной бури. Из-за летящего снега мало что можно было разобрать впереди, но этот небольшой кусочек земли был совершенно плоский. Но сзади, они чувствовали это, горы накрыл настоящий ураган. Аланда указала посохом вперед. — Вот дорога, — сказала она, повышая голос. Ветер кричал и выл, как одержимый.