Чтение онлайн

Я снова достал кубик. Красная сторона собрана, остальные — нет. В неровных отблесках огня кубик просто лежал в моей руке. Никаких видений, никакого волшебства. Просто кубик.

«Что мне хотел сказать Серов?»

— Кто-нибудь из вас слышал про «Вереск»?

Утром пурга ослабла, но снег продолжал валить сплошной стеной. Рябой, вышедший на разведку пути, быстро вернулся, покачал головой и присел к огню. Там новики сооружали какую-то похлебку.

— Так что насчёт «Вереска»?

Отозвался второй новик:

— Наш боярин как-то сильно избил одного раба. Тот случайно сломал ему какую-то курительную трубку из корня вереска, вроде бы… Боярин орал, что трубка в пять раз дороже раба стоит…

— Нет, не то.

Ворона дунула на ложку, попробовала:

— Нет. Не слышала. Крюк, посоли. Немного.

Второй новик аккуратно вытащил мешочек, взял щепотку и посолил по кругу.

— Хватит! Соли на вас не напасёшься.

Близнецы вытащили свои миски, деревянные ложки. Новики вытащили свои, Ворона вопросительно посмотрела на меня. Я развёл руками.

— Ну что за дурень!

Она полезла в свою котомку, вытащила запасную, свежую ложку, дала мне:

— Владей.

Мы с новиками хлебали прямо из котелка, Ворона со своими — из личных мисок. Сивый, выбирая похлёбку по краям, заявил нам:

— Вот на службу поступите, присягу дадите — так и получите свои миски. Дорогая вещь, не чета нашим лукам! В самой Коммуне делают, а Воевода их там покупает за золото. А вам, дурни, пока что не положено.

Мы молча хлебали варево. За стенами всё так же шёл снегопад. Огонь потрескивал между старыми кирпичами, и мне на мгновение показалось, что мы все внутри чрева какого-то кита — так неестественно тихо и сумрачно было вокруг нас.

Близнецы почти одновременно закончили трапезу, спрятали свои миски:

— Сколько же этому снегопаду ещё идти!

— А кто ж его знает! Помнишь, Филин со своими месяц назад к Провалу ходил? Так на обратном пути на них пурга налетела — неделю сидели в яме, посреди Мути!

— Да иди ты! А как выбрались?

— Хорошо, что во время пурги Муть исчезает. НЗ на три дня, а сидели неделю. Слопали, говорят, всех крыс и мышей вокруг.

— И что?

— А что! Крыс и мышей Муть не трогает. Нормально. Потолстели даже. На жопе неделю сидеть-то!

Близнецы заржали, Март толкнул меня в бок:

— Брешут. Дядька говорил, что в Мути никого есть нельзя.

Сивый приподнялся, двинул кулаком новика:

— Слушай и на ус мотай, что тебе бывалые говорят! Мы хоть и не Воины, Слуги всего лишь — но повидали много чего! Запомни — в Мути ничего нельзя есть и пить. Кроме мышей и крыс. Они всегда чистые. Как-то чуят, твари, когда надо спрятаться, а когда можно убежать.

Ворона рыгнула, убрала свою посуду в котомку:

— Рябой, объясни им.

— Вы пока что сопли зелёные, никто и звать вас никак. Пока Воевода присягу не примет — вы даже не рабы для нас, а хуже. Рабы хоть работу какую выполняют. А вы, что собаки безголосые — только расходы на вас, а толку ни на жевелку. Понятно?

Рябой обвёл нас взглядом. Март с Крюком спрятали глаза, а я спокойно и ровно ответил ему:

— Непонятно. Что такое жевелка?

— Да откуда ты свалился на мою голову! — Рябой вытащил из кармана мешочек, потряс им у моих глаз:

— Жевелки. Деньги. Покупать еду. Ням-ням! Понимать?

Он высыпал на ладонь медные цилиндрики, в которых я опознал стандартный капсюль «Жевело».

— Много ли можно купить на них?

Рябой спрятал все капсюли обратно, кроме одного:

— Вот на это можешь купить курицу. Здесь, в княжестве. У торговцев в Крысятнике цены повыше будут. Только ты не разевай рот, сначала стань хотя бы Слугой. И Князь за каждый день службы щедро заплатит.

При слове «щедро» Ворона фыркнула:

— Ага. Три жевелки в день. Щедро.

— Зато жратва бесплатно, и проживание. Вон, в Крысятнике в день сотня жевелок улетает на постой и еду!

— Так уж и сотня!

— Вот сама считай: хату надо снять? Надо! Полсотни жевелок в день! Поесть надо? В рыгаловке еда — десять жевелок за раз! Два раза в день! Пешком даже если ходить, без извозчика, всё равно — много ли останется?

— Тише!

Ворона как-то перетекла вбок от костра, выхватила свой волнистый меч. Близнецы выхватили метательные ножи, и рванулись к лукам.

И тут что-то белое упало сверху на Рябого.

— ААААА! Суууук….

Я вытащил ПМ и прицелился в бесформенную груду снега, облепившую близнеца. Ворона начала рубить её, Сивый метнул нож. Снег уплотнялся там, где в него попадала сталь.

— Стреляй! СТРЕЛЯЯЯЙ!

Я выстрелил в снег. Потом ещё. И ещё раз. Сугроб медленно развернулся, Рябой безвольной куклой стёк на пол. Из сугроба на меня смотрели сотни глаз. Потом глаза разошлись в сторону и на их месте открылся рот, усеяный десятками острых сосулек.

Я выпустил в него всю обойму. Крайний выстрел выдал облако дыма, и из сугроба послышался обиженный звук, наподобие того, что издают кошки. Трясущимися руками я вытащил обойму, вставил следующую, дослал, нажал на спуск. «Осечка!» — холодный пот прошиб меня.

Облако рассеялось, но никого передо мной уже не было. Рябой, часто подрагивая берцами, вытолкнул из разорванной гортани хрип пополам со сгустками крови и затих.

— Брат! Брат, очнись!

— Оставь его. Ему конец, — Ворона вытащила ружьё, поводила стволом вверх, — Вот тварь. По потолку пробрался.

Я увидел на потолке длинную толстую линию инея, от оконного проёма до нашего костра.

— Что это было? — Март, отпихиваясь ногами, на заднице отползал к выходу из комнаты.

Сивый, оставив голову брата, сквозь слёзы ответил:

— Оползень. Это был Оползень.

Словно почувствовав скорбь момента, прекратился снегопад. Мгновенно, словно кто-то раскрыл над миром зонтик. Кажется, я даже услышал хлопок его полотняной ткани.

— Берите его. Потащили.

Мы похоронили Рябого у стены высотки, аккуратно прикрыв его тело плащом и засыпав обломками. Мрачный близнец нанёс на стену косой крест угольком, вздохнул и побрёл за вещами наверх. Только сейчас я разглядел, что оба они ещё, фактически, мальчишки. Лет шестнадцати от силы.