Чтение онлайн

В 1906–1912 гг. инструктором молочного хозяйства и казенным мастером маслоделия в селе Евгащинское Тарского уезда являлся дворянин города Лубны Полтавской губернии Константин Леонардович Андржеевский [897] .

Одним из видных деятелей кооперативного движения в Тобольской губернии являлся Александр Иосифович Грудзинский. Карьера Грудзинского, который был сыном крестьянина, началась с должности волостного писаря. По его инициативе в селе Кротовском в 1902 г. был открыт артельный маслодельный завод. В 1907 г., благодаря усилиям А. Н. Балакшина, был создан Союз сибирских маслодельных артелей. Грудзинский одним из первых откликнулся на призыв Балакшина о вступлении в Союз, заведовал его конторой в Петропавловске, с 1909 г. являлся членом правления, а с 1913 г. – заместителем директора. В годы Первой мировой войны ему удалось наладить поставки масла в армию [898] .

Крестьянин деревни Попово-Заимской Каинского уезда Казимир Юшкевич с 1899 г. занимался выделкой сливочного масла при помощи сепараторов. Местные власти стесняли крестьянина, требуя, чтобы он заручился приговором местного общества на разрешение работы маслодельного завода. После обращения Юшкевича в декабре 1901 г. к губернатору власти объявили, что, поскольку работа на принадлежащем ему маслодельном заводе производится членами семьи владельца, без найма рабочих, то особого разрешения губернского начальства на право содержания данного завода не требуется [899] .

В марте 1903 г. с прошением о разрешении на постройку маслодельного завода для обработки сливочного масла обратился крестьянин деревни Ярково Каннского уезда Адам Берниковский [900] . Завод Берниковскому удалось построить в деревне Назаровской Покровской волости Каннского уезда, и к 1911 г. он стал одним из крупных производителей сливочного масла в губернии [901] .

В 1911 г. в Сибири начался рост сельскохозяйственной кредитной кооперации. Для распределения ссуд в волостях учреждались кредитные товарищества. В 1914 г. в Сибири действовало 856 кредитных товариществ. В работе кредитного товарищества в селе Верх-Чебулинское Мариинского уезда в 1914 г. принимал участие Юлиан Ярмакович, переселенец из Виленской губернии. Ярмакович занимал должность председателя правления и счетовода Верх-Чебулинского кредитного товарищества [902] .

Одним из видов крестьянских промыслов являлся извоз. Польские крестьяне работали в качестве извозчиков в Красноярске, Иркутске и Новониколаевске. Дореволюционный извозчик работал по найму, оставаясь крестьянином и приходя на работу временно. По данным переписи 1897 г., в Томской губернии извозным промыслом были заняты 38 поляков, в Тобольской губернии – 22, в Омске – 19 [903] . Извозчиками в Новониколаевске работали поляки, попавшие в Сибирь в качестве военнопленных. Военнопленный Александр Добжанский, родом из города Жешув, в плену находился с 1915 г. в Новониколаевске, где работал ломовым извозчиком [904] . Извозчиками работали, сосланные в Сибирь, как военнообязанные, бывший музыкант Николай Долинский и учитель из Кракова Генрих Герасимович Жарон [905] .

Польские крестьяне, эвакуированные и сосланные в годы Первой мировой войны, – это последняя волна польских крестьян-переселенцев в Сибирь. Во время отступления царской армии из Польши осенью 1915 г. на восток двинулись огромные массы населения, главным образом крестьян. Среди эвакуированных в Сибирь были крестьяне из Люблинской, Холмской и Ломжинской губерний [906] .

Часть польских крестьян, прибывших в Томскую губернию в качестве беженцев в начале 1920-х годов, оказалась среди тех, кто подавал заявление на оптацию польского гражданства. В качестве примера можно назвать уроженца Витебской губернии Петра Бужинского, который прибыл в село Молчаново Томской губернии в 1916 г. и проживал в Сибири до 1922 г. [907] Движимое имущество беженцев подлежало реквизиции. Так, беженец из Сувалкской губернии С. В. Карчевский прибыл в Томскую губернию с квитанцией на реквизированный у него скот [908] . В годы Первой мировой войны в Томскую губернию прибыли крестьяне-поляки из Витебской и Могилевской губерний. Беженцы продолжали прибывать в Сибирь до 1918 г. вследствие происходившего наступления немецких войск [909] .

Имеются данные о высылке в начале войны в район Тюмени 130 селян из Люблинской губернии и жителей Петроковской губернии [910] . В качестве гражданских пленных в годы Первой мировой войны в Сибирь были сосланы крестьяне из-под Тарнова и Дембицы, служившие возчиками в немецких обозах. 70 крестьян из этой группы были сосланы в район Омска [911] .

Из беженцев, прибывших на территорию Тарского уезда, в Таре проживала небольшая часть, как правило, те, кто имел образование и профессию. Большая часть беженцев-хлебопашцев была отправлена на жительство в сельские населенные пункты уезда. Польские крестьяне в годы Первой мировой войны прибыли в Тарский уезд в основном из Гродненской, Витебской и Минской губернии. В Сибири, чтобы выжить, беженцы должны были, как и на родине, заниматься земледельческим трудом [912] . Имели место единичные случаи, когда в Сибири оказывались крестьяне, мобилизованные после начала Первой мировой войны. Так, Иван Пардо, крестьянин Ломжинской губернии, прибыл в Новониколаевск в качестве новобранца, после возвращения с фронта поселился на хуторе Икса Болотинской волости [913] .

Первая мировая война прервала процесс мирного хозяйственного освоения Сибири. В связи с массовой мобилизацией, которая проводилась после вступления России в войну, крестьянские хозяйства оказались в трудном положении. В 1912 г. на хуторе Романовский Бийского уезда Томской губернии поселился Франц Аксамерский с четырьмя сыновьями. Переселенцы израсходовали большие средства на сооружение хозяйственных построек, покупку скота и инвентаря. И после призыва сыновей в армию хозяин хутора вынужден был обратиться к властям с просьбой о помощи [914] . Подданный Германии военнообязанный Адам Верошинский в ноябре 1915 г. оказался в Тобольске, откуда обратился с прошением о выезде в поселок Иксинский Томского уезда, где находились его жена и семеро детей. В своем прошении на имя начальника Тобольской губернии Верошинский указывал, что в поселке Иксинский он имеет «30 десятин земли, которую надо обрабатывать». Верошинскому было разрешено отправиться в поселок Иксинский по проходному свидетельству в январе 1916 г. [915]

Гражданская война не прошла мимо далеких сибирских сел. В Сибири появились польские военные формирования. Многие польские крестьяне призывного возраста из сибирских деревень и сел были мобилизованы в ряды 5-й польской дивизии. К примеру, в ряды дивизии летом 1919 г. были призваны польские крестьяне из сел Сухоречье Томского уезда, Николаевка Красноярского уезда и Вершина Иркутской губернии [916] . Причем некоторые из них, как Иван Закржевский из деревни Сухоречье Томского уезда, Бронислав Черия из деревни Николаевка Красноярского уезда, смогли после службы в польской дивизии вернуться в родные села [917] .

После установления советской власти многие из крестьян попали в разряд «кулаков» и лишились земли и имущества. Так, в селе Болотное Томской губернии у Софии Козловской власти отобрали дом. С декабря 1919 по февраль 1922 г. дом был занят под канцелярию местного волисполкома. Когда Козловская после принятия польского гражданства решила выехать в Польшу, то встал вопрос о продаже дома. Местный волисполком продажу дома запретил, но владелица дома решила обжаловать данное решение. Она обращала внимание на то, что занятие дома волисполкомом не сопровождалось его национализацией. В ответе на ее жалобу Томского уездного исполкома говорилось, что «дом, указанный в переписке как экспроприированный Болотнинским волисполкомом до 22 мая 1922 года, не подлежит возвращению Козловской». На защиту просительницы попытались встать представители польской делегации по делам репатриации. Польская сторона ссылалась на постановление СНК от 8 августа 1921 г., которым было разрешено отчуждение строений в сельской местности, если только эти строения не связаны непосредственно с земледельческим хозяйством. Это условие не касалось Козловской, т. к. она земледелием не занималась [918] .

Крестьяне были недовольны политикой продразверстки, что привело к массовым восстаниям, которые вспыхивали в разных губерниях России. Переход к принудительному изъятию продовольствия и объявление разверстки в 1920–1921 гг. вызвали волну крестьянских восстаний в Новониколаевском, Томском уездах, на Алтае и в других регионах Сибири. Недовольство крестьян проявилось еще летом 1920 г., когда произошло восстание в Колывани. Волна бунтов докатилась и до Ново-Александровской волости Томской губернии. В июле 1920 г. за участие в крестьянском восстании в Ново-Александровской волости было арестовано 20 крестьян. Председатель Ново-Александровского волисполкома крестьянин деревни Пустынка Т. А. Юхневич как руководитель восстания был приговорен к расстрелу [919] . Данную волну крестьянского недовольства властям удалось быстро подавить. В конце 1920 – начале 1921 г. происходило усиление политики военного коммунизма. В Сибири были введены две новые разверстки: на крестьянское семенное зерно и на размеры засеваемой площади [920] . В результатов Западной Сибири в январе 1921 г. вспыхнуло восстание крестьян.

Только с введением нэпа в 1921 г. создаются условия для восстановления и дальнейшего развития хозяйства края. Новая экономическая политика стала проводиться с весны 1921 г. Несмотря на это, в Сибири крестьян еще летом привлекали к ответственности за невыполнение заданий по продразверстке. Об этом свидетельствует факт привлечения крестьян села Белосток к принудительным работам в июле 1921 г. [921] Часть польских крестьян покинула Сибирь в ходе репатриации 1921–1924 гг. Так, от жителей поселков Вяземский, Белосток Томской губернии и Филошинский Омской губернии поступило больше всего заявлений о желании оптировать польское гражданство [922] . С другой стороны, большинство польских крестьян очень быстро привязались к «своей сибирской земле» и не видело смысла уезжать из Сибири [923] . Тем более что многие из хозяйств польских переселенцев были довольно зажиточными и зачастую «производили впечатление шляхетских владений» [924] .