Чтение онлайн

Чуя лакомый кусок, глава Всеказачьего союза принялся делить пирог. Поздней осенью 1940 года он отправил послание «его Светлости главе державной Украины Скоропадскому».

«В первое наше свидание,— писал Попов,— мы с Вами обменялись не только взглядами на взаимоотношения Дона и Кубани, исстари дружественных и братских народов, но и установили положение о неприкосновенности наших границ».

Белоказаки и гетманцы, «вольные горцы» и оуновцы, монархисты и белорусские фашисты старательно кроили шкуру неубитого медведя. Впрочем, у них был большой опыт. Симон Петлюра еще в 1920 году подписал с панской Польшей договор, по которому она восстанавливалась в границах 1772 года, то есть Польше отошла бы часть исторических, исконных украинских земель —Галичина, Холмщина, Правобережье Днепра. Остальная часть Украины попадала бы в зависимость от Польши. Эту унизительную сделку одобрил Шептицкий, что националисты тщательно скрывают.

Тогда же и Петлюра заключил соглашение с Ватиканом, по которому правительство украинской националистической контрреволюции обязалось выполнять все требования католицизма, а Ватикан обязался субсидировать вооруженную борьбу Петлюры с Советской властью.

Украинские националисты показали себя такими же расторопными торговцами родиной, как и петлюровцы. Коновалец и другие «проводники» ОУН обязались за восстановление капиталистических порядков на Советской Украине предоставить гитлеровцам концессию для использования ее богатств, транспорта сроком на 25 лет. Скоропадский спустя четыре года, в 1937 году, подписал «пакт» с Германией, по которому Украина отдавалась под контроль Германии «на вечные времена». Националисты соглашались на 50-летний протекторат Германии, Польши, Венгрии... Словом, продавали свою землю оптом и в розницу.

Тон письма казачьего генерала оскорбил Скоропадского. «Мы никогда не предрешали вопроса о будущем устроении казачьей государственности, считая, что это внутренние казачьи дела,— отозвался он.—Я всегда искренне и сердечно стремился помочь казакам в их освободительной работе, предполагая, что в казачьем Движении я имею дело со стройной организацией. К сожалению, вижу, что это не так. Поэтому с болью в сердце прекращаю дальнейшие деловые с Вами отношения...»

Выполняя инструкции гитлеровской разведки, белогвардейцы передали своей агентуре в СССР «Краткие указания для работы».

«Прошу в будущем соблюдать следующее:

По каждой наверно установленной войсковой части непременно сообщать их номера.

Непременно установить расположение гарнизонов и штабов полков, бригад, дивизий и сообщить их номера.

Сообщать номера и знаки всех виденных самолетов, танков, бронеавтомобилей, грузовиков и т. д.

Доложить о всех передвижениях войсковых частей, а именно: род войск, численность, направления их движения (откуда и куда) и способ транспорта (пешком, на грузовиках, по железной дороге).

При сообщениях, касающихся пунктов 2—5, необходимо точно указать день, по возможности время.

Также надо докладывать о местах, где не было замечено войсковых частей, штабов или транспортов. Только таким образом достигается полезная и систематическая работа.

Необходимо точное наблюдение путей сообщения (железных дорог и шоссейных), а именно: какие железнодорожные объекты (линии, мосты, виадуки, вокзалы, резервуары, мастерские и т. д.) были разрушены, какие исправляют и какие вообще не разрушили. То же относится и к объектам дорожной сети.

Точно установить, где красные устраивают военные депо, склады продовольствия и амуниции, госпитали.

Такие же показания необходимы и насчет радиостанций, аэродромов и заводов военной промышленности.

Интересуйтесь всеми фортификационными работами. Где строятся траншеи, заграждения из бетона и колючей проволоки? Какие укрепления старых русских крепостей (Гродно, Белосток, Осовец и т. д.) будут использованы? Где находятся красные зенитные батареи? Особое внимание обратить на район Августов, укрепленный поляками... Весьма желательно получить фотографические снимки. Непременно приучите Ваших людей к разбору по карте и составлению чертежей.

Прошу руководствоваться этими указаниями...»

С осени 1938 года зачастили письма между Бургасом и Прагой. В Бургасе перебивался с хлеба на воду Прокопий Ковган, пидтоптанный, как говорят на Украине, казачина. Несколько месяцев назад он перебрался сюда из Харбина и начал искать связи с немецкой разведкой. Прежде чем рекомендовать его хозяевам, казачий центр запросил генерала Наумова, «войскового атамана Забайкальского войска и походного атамана казачьего войска Восточной Сибири», что он знает о Ковгане. Ответ удовлетворил всех: «Кубанец Ковган — несомненный антибольшевик. Организация, агентом коей он является, одна из наиболее активных в смысле деятельности своей против большевиков на Дальнем Востоке».

После этого в Бургас и пошли письма. На серых конвертах в ряд были наклеены марки с гитлеровским профилем и прямой, как воинский строй, готикой: «Германская империя, протекторат Богемия и Моравия». «Продолжая изыскивать возможности для нашего дела,— писал Ковгану его земляк Ми-хайлушкин,— я нашел одно издательство, которое заинтересовалось Вашими материалами о СССР и Дальнем Востоке. Фирма эта очень солидная.

Я сообщил директору издательства, что Вы обладаете материалами, которые могли бы представить для них интерес. Директор принял с охотой мое предложение связать Вас с ним. Итак, они интересуются положением на советской территории, настроениями в Красной Армии, среди населения, особенно в приграничьи, в среде эмиграции. Какие на Дальнем Востоке есть русские, казачьи и прочие политические организации? Каково настроение местных кругов? Какие слухи ходят между людьми? Что представляет из себя казачья эмиграция?»

«Глубокоуважаемый Игнат Михайлович,— отвечал Ковган,—- я рад, что издателя интересует СССР и Дальний Восток. Там я оставил целую сеть своих агентов и осведомителей, но...»

То, что Ковган не договаривал, «издатели» поняли быстро — эту публику они знали очень хорошо: «Не беспокойтесь, все расходы будут покрыты. Работа серьезная только началась. Могли бы Вы порекомендовать на 100 процентов надежных людей для ответственной работы в Бухаресте, Афинах, Стамбуле, Багдаде, Анкаре, Нью-Йорке? Все это должны быть люди отобранные, которых перекупить нельзя».

Ковган ответил, что может. Он может все, что вредит большевикам. Он с теми, кто единственный, по его убежде-нию, может разбить СССР, с фашистской Германией, с ее вождем — «глуоокопочитаемым господином фюрером». Ненависть и собачье обожание странным образом сплавились в нем, русском только по рождению.

Накануне в Софии знакомые затащили его в театр. Давали «Мать» Чапека, оптимистическую драму о матери, которая сама вручает винтовку последнему из сыновей, благословляя его на смертный бой с фашизмом.

Во время представления Ковган, не выдержав, рванулся на сцену —в казачьем мундире, сапогах. Выхватив пистолет, кричал:

— Это большевистская пропаганда, это коммунистический спектакль, запрещаю вам играть!

Под свист и улюлюканье несколько болгар вышвырнули его на улицу.

Со всего мира стекались сведения в Берлин, на Курфюр-стенштрассе, 58, в «Централыителле Ост-Европа». Учрежденческая вывеска прикрывала одну из контор гитлеровской разведки, созданную специально для изучения СССР. Отсюда выходили служебные бюллетени, здесь составляли и пропагандистские обзоры, справки. Правда, цена всем этим трудам, как оказалось вскоре, была невелика.