Чтение онлайн

— И что вы хотите от меня? — спросил он, уже зная ответ, и не будучи готовым его услышать.

— Сколько времени уйдет на проверку? И возьмешься ли?

Макс ослабил галстук, чувствуя, как покрываются пятнами щеки.

— Год, наверное, — сообщил он. — Если проверять будет один.

— Сколько времени до экспертизы? — спросил Алексей брата.

— Девять месяцев, — ответил тот, тоже глядя на Макса. — А если со сверхурочными? Я тоже подключусь.

— Почему выбрали меня?

Макс уже и сам знал ответ, традиционный в такой ситуации: отличник, лучший студент, жадный до карьеры, талантливый и прочее.

— Если справитесь, — проговорил Алексей, посмотрев на Снежану, пишущую на листке бумаги цифры. — Получишь вот такую премию.

Женщина протянула листок, и у Макса округлились глаза. Цифра была очень внушительной.

— Но будем только работать и спать, — сообщил Владимир, видя насколько Макс ошеломлен. — Один выходной, любой день на неделе, все же люди. Согласен?

Он согласился. У его семьи, живущей в пятидесяти километрах от города, никогда не было возможности купить даже машину, не то, что квартиру сыну. И ему, студенту, живущему в общаге, предложенный куш казался баснословным. С этим, немного подкопив, можно было купить однокомнатную квартиру. Разве плохо за полгода работы? В тот момент он думал, что этот шанс нельзя упускать.

И недели полетели как один день, в сплошных расчетах, проверках и перепроверках в кабинете вице-президента.

И все это время Маша была рядом и далеко. Если вызывали ее, чаще приходила Алина, и так изо дня в день, с понедельника по пятницу. В субботу и воскресение у него появлялась возможность осмотреть ее рабочий стол. Оказалось, она довольно аккуратный человек: на столе не бывало мусора, скопления бумаг или чего-то личного, кружку она убирала в тумбочку, и на ней не образовалось ни единого слоя кофейного налета. Бывали напоминалки на рабочей неделе, но они присутствовали всего пару дней, а затем отправлялись в мусорную корзину. У нее уставали ноги, и она часто работала в балетках, простых черных, без украшений, но к генеральному и вице-президенту надевался строгий каблук.

Макс приходил после пар, к двум часам дня, и уходил в два ночи.

Спустя два месяца, она зашла к нему после шести, остановившись в пороге. Он поднял глаза, рассматривая ее фигуру. Он так много работал, и у него так давно никого не было, что она показалась ему сверх меры привлекательно-сексуальной, женственной, желанной. Мысли Макса потекли в сторону фантазий, мысленно раздевая ее, представляя цвет нижнего белья, вспоминая форму груди под ладонями, заставляя его в какой-то момент встать и двинуться к ней на встречу.

— Я беременна, — произнесла она полушепотом.

Пару секунд Макс стоял и соображал, вырванный из наваждения. А при чем тут он?! Конечно, он не забыл, но было столько дел и работы, что та встреча казалась такой давней, что уже можно было родить за это время. Она стояла и продолжала мяться, не зная, куда деть руки, сцепляя и расцепляя пальцы.

Макс подошел к ней, навис, разочарованно заглянул в глаза.

— Ты опять вздумала мстить?

Ее взгляд, упиравшийся в пол, с медленным трепетанием ресниц поднялся по его ногам, груди, задержался на губах, и Маша, сглотнув, покраснела.

— Нет, — уже бледнея, закачала она головой, впервые в жизни не чувствуя ног. — Прости. Я просто не знаю, что делать.

А Макс уже знал, что могло так быть. Он глубоко вздохнул.

Когда они тогда выпили по фужеру вина за перемирие, девушка раскраснелась, дыша немного чаще, чем обычно, стараясь собраться с мыслями. И Макс отметил, что глоток, сделанный им, возымел на него странное действие, слишком сильное для обычного вина. В теле появилась приятная расслабленность, мысли о делах испарились, и на лице появилась неопределенная улыбка. Она молча смотрела на него и тоже безмятежно улыбалась, казалось, что им нечего было друг другу сказать. Они столько досаждали друг другу, точнее она ему, что ему даже трудно было поверить, что теперь это ушло навсегда. Они выросли. А вместе с детством ушли и детские обиды, по крайней мере, он на это надеялся.

Маша, выпившая весь фужер, почувствовала необычайный прилив легкости. Было что-то необыкновенное в том, чтобы сидеть со своим школьным врагом, пить с ним вино, не вспоминать старое и, наконец, зарыть топор войны. Пару минут она вспоминала свои проделки и наказания, и в какой-то момент испытала странную щемящую грусть и нежность к Максу. Ведь по большому счету, Макс был благородным врагом. Он никогда не обижал ее зря, никогда не подставлял и не задирал. Провокатором всегда была она, и теперь ей было даже слегка стыдно, на этой волне чувств она неожиданно встала и подошла к нему, сидящему на диване, наклонилась и прижалась к губам, озорно глядя ему в глаза.

Даже подумать не мог, что она после того раза когда-нибудь захочет вновь повторить. Осуждая себя за тот поступок, он несказанно удивился этой ее выходке, в очередной раз поражаясь ее импульсивности и бесшабашности. Маша больше ничего не предпринимала, лишь пару секунд прижимаясь, заглядывая в расширенные зрачки удивленных глаз Макса, ощущая дыхание на лице, вдыхая его запах, а затем едва шевельнулась, и губы Макса открылись навстречу, принимая ласковый поцелуй. Язык мягко проник в его рот, разжигая любопытство, затмевающее его растерянность, и каждое ласкающее движение смывало в нем все обиды и страхи, что она не простила и не изменилась.

Его рука сама оказалась на талии Маши, пальцы начали нежно поглаживать ложбинку вдоль позвоночника выгнутой девичьей спины, приглашая к себе на бедра, усаживая как можно ближе, вторая рука Макса оказалась на ее шее, щеке, удерживая голову рядом с собой. Поцелуй превратился в страстный, наполняя обоих бурлящей горячей кровью, заставляя жарко прижиматься телами.

Руки Маши оказались на плечах Макса, пальцы зарылись в темном волосе на затылке, сметая в голове какие-либо мысли, кроме давнего тайного желания вновь овладеть ей, сидящей на нем, ощутить всем естеством, и Макса, так долго прятавшего это желание, затопило от радости, взвинчивая еще сильнее от того, что она снова рядом, дышит в одном с ним ритме, гладит его, откликаясь на поцелуи и ласки, делая их более глубокими, сводя с ума от желания.

В тишине, под доносившиеся из форточек звуки города, они лихорадочно избавились от мешающей одежды, и Макс, не переставая целовать ее губы, вожделенно овладел ей, максимально глубоко погружаясь в нее, теплую, мягкую, слушая ее вздохи, от которых по телу разливались будоражащие волны возбуждения, двигался вместе с ней, помогая руками, пока она не забилась на нем, теряя темп. Он перевернул ее на спину, мечтая дотянуться до груди, лаская поцелуями соски, играя с ними, двигаясь чуть медленнее и растягивая удовольствие, вжимая разгоряченное податливое тело в мягкую обивку дивана, не ощущая, как маленькие ноготки оставляют царапины на его спине, впиваясь в нее от удовольствия. Он потерял контроль, ускоряя темп, и, почувствовав ее сокращения, излился, страстно прижимаясь, накрываемый оргазмом, ощущая нежность, благодарность за этот раз. Теперь он знал, что ждал его все пять долгих лет, зарываясь в нее, уже замершую под ним, тяжело дышащую, розовую от страсти.

Эти подробности пронеслись в его голове, заставляя взбеситься и пожелать еще.

— Я боюсь сказать родителям, — сообщила она причину своего прихода, и Макс понял, почему она раньше не сказала. Она ожидала, что он откажется, или скажет, что это ее проблемы.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — догадался он, понимая, что для аборта уже слишком поздно. Если бы они тогда поговорили нормально, но Машка в своем репертуаре, как после очередной проделки, позорно сбежала, как только он задремал. Не было случая, чтобы она хоть раз держала удар до конца.