Полюби незнакомца
Шрифт:
– Господи, тетя Дженнифер, с чего ты взяла?!
– Ну, ведь были же разговоры, что она одета так, словно выскочила из горящего дома. Впрочем, что сейчас говорить, может, это просто совпадение. Бедная девочка сама все объяснит, как только придет в себя.
В сознании Эштона всплыла мысль о случайном стечении обстоятельств. Он твердил себе, что эти два события ничем не связаны, к тому же с чего бы это Лирин находиться в таком месте?! Даже сама вероятность такого показалась ему абсурдной.
Он вернулся в комнату для гостей и, осторожно приоткрыв дверь, замер на пороге, пока глаза его не привыкли к царившему в комнате полумраку. В камине горел огонь, слабо освещая спальню, а горевшая на столике у постели свеча бросала мягкие золотистые отблески на девушку, чуть заметную среди вороха простыней. Тонкие черты её лица казались застывшими, и сердце Эштона на мгновение сжалось от страха, а потом отчаянно заколотилось. К счастью, он заметил, как чуть заметно приподнялась её грудь, и смог перевести дыхание.
В противоположном углу Уиллабелл, кряхтя, привстала с кресла-качалки.
– А я все гадала, масса, когда вы заглянете!
– Как она?
– спросил он, подойдя к изголовью.
Негритянка присоединилась к нему.
– Она пока что не пришла в себя, масса Эштон, но сдается мне, ей малость полегчало. Конечно, синяков да царапин у ней и не счесть, да ещё какой-то странный рубец на спине, будто кто её плетью хлестнул, - Черная ладонь нежно коснулась бледных тонких пальчиков.
– Мы с Луэллой Мэй вымыли её красивые волосы и расчесали их, а потом искупали да переодели бедняжку в чистую сорочку. Теперь ей и тепло и уютно.
– Мне надо остаться с ней наедине, - пробормотал он.
Уиллабелл вскинула на него удивленные глаза. Искаженное лицо Эштона не располагало к вопросам, но что-то заставило её помедлить. Вспомнив, как убивался хозяин после утраты жены, она заволновалась. Не дай Бог, чтобы благодаря незнакомой девушке все это повторилось вновь! Негритянка робко откашлялась.
– Тут заходила миз Аманда, она думает - это не совсем прилично для вас - остаться наедине с этой девушкой!
– Мне бы хотелось поговорить с ней, - пробормотал он.
Как ни старался Эштон, но страшное напряжение, бушевавшее в нем, вырвалось наружу даже в этих словах. Негритянке даже не пришло в голову попытаться возразить.
– Ох, совсем забыла вам сказать, масса: миз Марелда, она, сдается мне, останется у нас на ночь.
Эштон тяжело вздохнул, даже не пытаясь скрыть, насколько ему это неприятно. Бог с ней, одну ночь он как-нибудь переживет! Но ведь Марелда настырна и будет добиваться своего, пока он не сдастся!
– Кликните меня, коль я понадоблюсь, масса, - тихо прошептала служанка и бесшумно прикрыла за собой дверь.
Как только в коридоре стихло эхо её тяжелых шагов, Эштон повернулся к постели. Глаза его с тоской скользили по распростертому на постели беспомощному телу, и при виде этих мягко округленных форм он почувствовал, как в груди снова нарастает знакомая, щемящая боль одиночества. Девушка лежала на спине, рыжевато-каштановые волосы свободно разметались по подушке. Он робко коснулся её, почувствовал бархатистую нежность кожи и зажмурился от наслаждения. У незнакомки были холеные длинные ногти, точь-в-точь как у Лирин. В памяти всплыло непрошеное воспоминание о том, как однажды вечером он проверял счета, сидя в их общей каюте не Речной ведьме, а Лирин, склонившись над его плечом, шаловливо царапнула своими коготками его кожу. Явно поддразнивая его, она кокетливо прикусила ему мочку уха и тесно прижалась полуоткрытой грудью к его обнаженной спине. Что же удивляться, что после этого стройные колонки цифр поплыли у него перед глазами.
Мысли его унеслись далеко-далеко, и он с радостью погрузился в воспоминания о кратком счастье с Лирин. Забыв обо всем, Эштон присел на край постели. Перед глазами его вновь встала та комната в отеле, залитая ярким солнцем, пробивающимся сквозь жалюзи и освещавшим смятые простыни на постели, где он и его молодая жена сплелись в любовном поединке. Ноздри его раздулись, будто он вновь почувствовал сладкий аромат жасмина, которым, казалось, была пропитана её кожа. Грудь нежнее, чем лепестки чайной розы, точеные формы, восхитительная нагота кружили голову и приводили в такое возбуждение, что он терял всякий контроль над собой, мечтая только о том, что все это принадлежит ему и он может трогать, наслаждаться и обладать этой роскошью. Судьба отпустила им краткий срок, чтобы сполна насладиться таким счастьем, но они упивались им вдвоем. Если бы только эта неистовая и всепоглощающая любовь могла длиться вечно! Счастье обладание было безмерным, в эти минуты сердце Эштона готово было разорваться от счастья. Хоть в его жизни до встречи с Лирин и было немало женщин, но только с ней он познал радость истинной любви.
К реальности его вернула упавшая на пол тень. Это тихонько приоткрылась дверь, которая вела в ярко освещенный коридор. Эштон недовольно оглянулся - на пороге стояла Марелда.
– Эштон ... Эштон, ты здесь?
– тихо окликнула она и отшатнулась, увидев, как он отходит от кровати.
– Ах, вот ты где! А я-то уж было подумала, что ошиблась дверью. Никого не видно ...
– Она помедлила, давая ему осмыслить её слова. Потом окинула недовольным взглядом беспомощную девушку, а потом саркастически взглянула на Эштона.
– Уверена, было бы куда приличнее, если бы ты не оставался с ней наедине, дорогой. О тебе могут подумать всякое ...
– Тебе нет нужды беспокоиться, Марелда, - насмешливо отозвался он. Мне бы и в голову не пришло воспользоваться беспомощным состоянием бедняжки.
Его усмешка больно задела Марелду.
– Право же, Эштон, не стоит давать пищу злым языкам. Стоит только кому-то проведать о том, что здесь происходит - и тебе будут перемывать косточки отсюда и до Виксбурга.
– А о чем они могут проведать?
– Губы его искривились в недоброй усмешке.
– О том, что я был наедине с женщиной, которая находилась без чувств и которая на самом деле моя ...
– Он едва успел прикусить язык. Еще не время говорить об этом, слишком много темных пятен в этой истории! Увы, было и так уже сказано вполне достаточно, чтобы Марелда насторожилась. Он был уверен, что теперь она не даст ему покоя, пока не вытянет из него все до последнего слова.
– Твоя кто ... ?
– взвизгнула Марелда.
– Кто она тебе, эта шлюха? При виде его окаменевшего лица она взбесилась ещё больше.
– Будь ты проклят, Эштон, говори же!
Быстро подойдя к двери, он плотно прикрыл её, чтобы её пронзительный голос не привлек чье-то внимание, потом повернулся к не, и их взгляды скрестились.
– Присядь, Марелда, - спокойно сказал он.
– Уверен, тебе не слишком-то понравится то, что ты сейчас услышишь.
– Ну, давай!
– Она топнула ногой.
– Я почти уверен, что эта леди ...
– И он послал ей слабую, извиняющуюся улыбку, - ... моя жена!
Вот уже второй раз за нынешний вечер Марелда похолодела от ужаса, чуть не лишившись чувств.
– Твоя жена?!
– От неожиданного потрясения она слегка покачнулась и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
– А мне-то казалось, ты поклялся не приводить в дом другую женщину.
– Я сдержал слово.
Она растерянно взглянула на него, совершенно сбитая с толку.