Чтение онлайн

«Может быть и так».

Тем временем Кургеч беспокойно бродил вокруг, как ищейка, почуявшая незнакомый запах. Вернувшись, он указал на расщелину в противоположной стене ущелья, густо заросшую голубыми джинкго, с дюжиной розовых зонтичных деревьев, вцепившихся корнями в скалы под сумасшедшими углами: «Наверху, над этой трещиной, оборвались следы Ютера Мэддока. Полиамед привел его сюда — они спускались, держась за стволы. Потом пошли на восток — вверх по каньону».

Эльво продолжал разглядывать семиярусное святилище из розового золотоносного кварца: «Что так позабавило Ютера Мэддока? Не нахожу ничего смешного в этом монументе».

«Мы еще не все видели, — напомнил Джемаз. — Пройдемся вверх по ущелью».

«Будьте настороже! — предупредил Кургеч. — Ютер Мэддок тоже «прошелся» вверх по ущелью, а возвращался почти бегом».

Почти полкилометра широкая тропа тянулась вдоль берега ручья, после чего углубилась в рощу торжественно-стройных черных камедаров. Сливаясь в отдалении, стволы образовывали непроницаемый для взоров частокол.

Кургеч шел впереди, бесшумно переступая с пятки на носок, почти крадучись. Метуэн пылал в зените: розовое мерцание брезжило сквозь листву окутанного бархатными тенями леса.

Лес кончался — тропа выходила на открытое пространство. Оставаясь в тени деревьев, четыре человека смотрели на обнесенный забором двор лагеря, где из эрджинов делали рабов.

Первым чувством Эльво Глиссама было сильное разочарование. Он проделал такой далекий путь, перенес столько опасностей и невзгод — и для чего? Чтобы взглянуть на пыльный двор, окруженный несколькими ничем не примечательными каменными постройками? Насколько он понимал, ни Джемаз, ни Кургеч не хотели, чтобы их заметили, а никаких укрытий между лесом и лагерем не было. Что касается жреца, того просто трясло от страха.

Моффамед тянул Джемаза за рукав: «Пора уходить! Скорее! Если мы не вернемся сейчас, мы не вернемся никогда!»

«Неужели? Почему же ты молчал всю дорогу?»

«Я предупреждал вас! — лицо Моффамеда исказилось отчаяньем и ненавистью. — Эрджин хотел завести вас в Водопадный Лабиринт. Оттуда вы уже не нашли бы дорогу в Аль-Фадор. Так было бы лучше для всех».

«Не вижу никакой опасности, — заметил Джемаз. — Чего ты так боишься?»

«Тебе этого не понять».

«Не хочешь говорить — не говори. Подождем, увидим».

На двор беспорядочной гурьбой высыпали эрджины — примерно дюжина. За ними из приземистого каменного строения вышли четыре человека в белых жреческих рясах. Из другого здания им навстречу направились еще два эрджина и человек, тоже одетый как жрец. Моффамед неожиданно сорвался с места и, громко крича, выбежал из леса. Джемаз тихо выругался, выхватил пистолет, прицелился — но тут же, с раздраженным вздохом, опустил оружие. Эльво Глиссам, с ужасом наблюдавший за происходящим, почувствовал огромное облегчение, даже благодарность к Джемазу: было бы несправедливо застрелить в спину ничтожного жреца. В конце концов, побуждения Моффамеда объяснялись обычаями и представлениями его народа.

«Пора убираться, — решил Джемаз, — и поскорее. Поднимемся по расщелине, где спустился Мэддок. Оттуда можно вернуться к фургону той же дорогой».

Они побежали — сначала по лесу, потом мимо садов и огородов. Добравшись до розово-золотого святилища, Кургеч, Джемаз и Глиссам перешли ручей вброд и поспешили к заросшей деревьями расщелине напротив.

Но эрджины уже выскочили из рощи камедаров, заметили трех людей и пустились в погоню. Джемаз выстрелил из дальнобойной винтовки — один из аборигенов, пораженный иглой декокса, свалился, перевернулся и застыл, как мохнатая кочка. Другие эрджины растянулись плашмя на земле и достали длинные ветроходские ружья. Беглецы бросились под прикрытие деревьев в основании расщелины; вокруг уже свистели пули.

Тщательно прицелившись, Джемаз уложил еще одного эрджина, но их оставалось не меньше десятка. В отчаянии Эльво закричал: «Наверх! У нас нет другого выхода!»

Джемаз и Кургеч игнорировали его. Эльво Глиссам лихорадочно глядел по сторонам, надеясь на чудо — кто-то же должен был придти на помощь! Кто? Розовые лучи послеполуденного солнца озаряли противоположную стену каньона: семиярусное святилище в глубокой пасти грота пылало зловещей красотой. Даже теперь, взмокнув от страха, Эльво недоумевал: кто возвел это сооружение? Эрджины, по всей видимости. Но как давно? И по какому случаю?

Джемаз и Кургеч продолжали вести беглый огонь по эрджинам — тем пришлось отступить в лес. «Они выберутся из каньона и обстреляют нас сверху, — догадался Джемаз. — Нужно их опередить!»

Три беглеца принялись карабкаться вверх — задыхаясь, не обращая внимания на ссадины и бешеный стук крови в ушах. Небо начинало снова открываться, край плоскогорья был уже недалеко. Снизу доносились хлопки беспорядочных выстрелов. Пули ударялись о камни и стволы, взрываясь настолько близко, что ни о какой передышке не могло быть и речи. Оглянувшись вниз, Глиссам заметил темные фигуры эрджинов, с завидной легкостью поднимавшиеся зигзагообразными прыжками.

Глиссам, Джемаз и Кургеч выбрались, наконец, на плоскогорье и стояли, шумно переводя дыхание. Эльво опустился на четвереньки, с хрипом пытаясь наполнить легкие жарким сухим воздухом — но Джемаз уже торопил его: «Они близко. Пошли, пошли!»

С трудом поднявшись на ноги, Эльво заметил на краю плато дюжину эрджинов, предусмотрительно вылезавших из каньона там, где их не доставали пули, примерно в полукилометре к северу. Джемаз задержался на несколько секунд, чтобы оценить обстановку. На востоке, за понижающимися волнами нескольких хребтов, склонов и оврагов, их ждал парусный йол. Попытавшись бежать в этом направлении, однако, они стали бы идеальными мишенями для вооруженных эрджинов. Любое промедление грозило смертью. В ста метрах к югу возвышалась осыпающаяся ступенчатая пирамидка выветренного гнейса — естественный редут, обещавший по меньшей мере временное укрытие. Три беглеца вскарабкались по щебенчатой осыпи на вершину пирамидки, обнаружив там почти ровную площадку метров пятнадцать в поперечнике. Джемаз и Кургеч немедленно бросились плашмя на землю, осторожно подползли к краю площадки и принялись обстреливать эрджинов, наступавших перебежками по каменистой пустоши внизу. Присев на корточки, Эльво Глиссам тоже достал пистолет и прицелился, но никак не мог заставить себя выстрелить. Кто прав, кто виноват? Незваные пришельцы, они нарушили древнюю тайну ветроходов. Чем оправдывалось уничтожение тех, чьи интересы они ущемили?

Джемаз заметил нерешительность Глиссама: «Осечка?»

«Нет. Безнадежность. Все это ни к чему. Мы в западне, нам больше некуда бежать. Одним мертвым эрджином больше или меньше — какая разница?»

«Если мы перестреляем всех нападающих, то сможем спокойно спуститься и уйти, — терпеливо объяснил Джемаз. — Если же мы убьем на одного меньше, тогда вы правы — мы в западне».

«Всех не перестреляешь», — пробормотал Эльво.

«Надеюсь, что вы ошибаетесь».

«Что, если их гораздо больше? Если будут прибывать все новые и новые подкрепления?»

«Я не интересуюсь гипотезами, — отрезал Джемаз. — Я не хочу умирать». Произнося эти слова, он продолжал целиться и вести огонь с таким успехом, что эрджины, казалось, больше не смели приближаться.

Кургеч подобрался к южному краю площадки: «Нас окружили».

Эльво уселся на край плоской вершины. Жаркое солнце, на полпути к западному горизонту, отбрасывало его тень поперек каменистой площадки. «Воды здесь нет, — думал Эльво Глиссам. — Через три-четыре дня все будет кончено в любом случае». Им овладела апатия; опираясь локтями на колени, он опустил голову. Джемаз и Кургеч о чем-то тихо договорились, после чего Кургеч отошел и присел у восточного края площадки. Эльво взглянул на него с недоумением. Восточная, самая крутая часть пирамидки, была наименее уязвимой... Глубоко вздохнув, Эльво попытался собраться с мыслями, взять себя в руки. Раз уж он должен был погибнуть, следовало по меньшей мере встретить смерть достойно. Поднявшись на ноги, он пересек плоскую вершину. Услышав шаги, Джерд Джемаз обернулся. На лице его появилось неприятное, жестокое выражение: «Ложись, идиот!»