Поместья Корифона. Серый принц
Шрифт:
«Не вижу никаких признаков подготовки к знаменательному событию», — сухо заметил Замматцен.
«Подготовка к знаменательным событиям ведется в других местах. Мы не продавали рабов: мы засылали диверсантов. Сигнал к восстанию уже передан. Это наша планета, и других хозяев на ней больше не будет».
Многие нотабли открыли рты и забыли их закрыть.
Замматцен потрясенно уставился на Иориса и Джемаза, лицо его исказилось, как от мучительной боли: «О чем говорит это существо? Может ли в этом быть какая-то доля правды?»
«Не знаю, — сказал Джемаз. — Вызовите Оланж по радио и узнайте сами».
Замматцен побежал к лимузину, с усилием передвигая ноги, не привыкшие торопиться. Несколько секунд Джемаз задумчиво рассматривал старейшину эрджинов, после чего спросил: «Намереваетесь ли вы расправиться с нами, здесь и сейчас?»
«Вас мало, у вас много орудий. Нести большие потери, пытаясь уничтожить вас здесь, было бы невыгодно. Улетайте туда, откуда прибыли».
Джемаз и Йорис отошли к лимузину нотаблей. Замматцен закончил переговоры по радио; он побледнел, у него на лбу выступили капельки пота: «Эрджины устроили погром в Оланже. Вся столица — сумасшедший дом!»
Джемаз сел за штурвал: «Пора убираться подобру-поздорову, пока старый эрджин не передумал».
«Разве нельзя убедить его в бессмысленности насилия? Разве он не может отозвать погромщиков? — вскричала Аделис Лам. — Они убивают, жгут, разрушают! Горят виллы, льются реки крови! Пустите меня! Я обращусь к старейшине с мольбой о перемирии!»
Джемаз схватил ее за шиворот и заставил сесть: «Никого вы ни в чем не убедите. Если бы он мыслил рационально, то не готовился бы к мятежу в первую очередь. Вы хотите жить или нет? Поехали!»
Глава 15
Самых впечатляющих успехов восставшим эрджинам удалось добиться в Оланже, где не более тысячи тварей-телепатов полностью подчинили себе город. Столичные жители либо истерически отдавали себя на растерзание, либо бежали кто куда. Иные прятались в джунглях, некоторые успели уехать на загородные дачи в Сердоликовых горах, отдельные счастливчики скрылись в море на своих яхтах или на яхтах друзей, кое-кому удалось улететь на острова Хурманского моря или в Уайю. Сопротивление оказывалось лишь изредка и на удивление вяло. Впоследствии, когда историки и социологи изучали быстротечные события Бунта Эрджинов и задавали уцелевшим горожанам вопрос: «Почему вы не дрались, защищая свои дома?», в ответ предлагались, как правило, объяснения сходного характера: «Мы не были организованы», «Нами никто не руководил», «Мы не знали, что делать», «Я не привык пользоваться оружием», «Я мирный человек и никогда не думал, что мне придется обороняться».
Помещики Уайи собрали экспедиционную армию численностью три тысячи человек — в нее входили, в частности, отряды добровольцев-кочевников из договорных племен. Две недели осторожных разведок, бомбардировок с воздуха и атак с использованием импровизированных бронетранспортеров позволили очистить некогда красивый город от погромщиков, рассыпавшихся разрозненными бандами по сельской местности. Еще две недели воздушные и наземные моторизованные патрули преследовали и уничтожали беглецов. [18] Затем, без какого-либо официального оповещения об окончании войны, экспедиционные войска вернулись в Уайю, а жители Сцинтарре удрученно занялись постройкой новых городов на пепелищах.
18
В последние дни мятежа совет директоров БЭЭ (партии «Борцов за эмансипацию эрджинов»), собравшийся в Оланже по возвращении его членов из загородных убежищ, осудил эту «оргию бесполезного и бессмысленного кровопролития». Руководители БЭЭ советовали по возможности захватывать эрджинов живьем, а не убивать их — с тем, чтобы дальнейшие образование и перевоспитание пленников побудили их к созданию нового мирного сообщества на территории некоего непоименованного района Уайи. В эмоциональной атмосфере, сложившейся в период ликвидации последствий бунта, однако, рекомендации правозащитников не нашли должного отклика.
Вольные ульдры пострадали от мятежа не меньше пришлых обитателей Сцинтарре. Сразу после передачи телепатического призыва к восстанию эрджины, как один, поднялись на дыбы и сбросили синих наездников, не обращая внимания на электрические шиповатые уздечки и шпоры, после чего приступили к методическому растерзанию всех людей, попавшихся на глаза. Эрджины, содержавшиеся в неволе, разломали клетки или перелезли через ограды, разомкнув электрические цепи, и напали на таборы. Оправившись от первоначального шока, ульдры схватились за оружие и принялись драться с кровожадной энергией, не уступавшей дикой ярости эрджинов. В конечном счете кочевники преуспели, истребив большинство эрджинов и обратив в бегство оставшихся в живых. Примитивные племена, населяющие труднодоступные районы — такие, как клинкаты и носовещатели — понесли наибольшие потери, тогда как среди гарганчей, голубых всадников, хунгов и ноалей число жертв было относительно небольшим.
Две недели спустя Серый Принц созвал Большое Кару гарганчей, хунгов, вислогубых и нескольких других племен. Обратившись к кочевникам с пылкой речью, он объявил Бунт Эрджинов результатом тайного сговора пришлых владельцев Договорных земель и закончил выступление леденящим кровь воплем ненависти, как и подобает воину-ульдре, приносящему торжественную клятву мщения. Опьяненные злобой и кшенгом, [19] дикари ответили не менее устрашающими выкриками, и на следующее утро орда вольных ульдр двинулась на восток, намеренная смести пришлых с лица алуанской земли.
19
Кшенг (непереводимый термин): темная, не поддающаяся точному определению страсть, своего рода «жажда ужаса» — смутное, но непреоборимое стремление причинять страдания и внушать истерический страх, лихорадочное желание предаваться садистическим излишествам.
Кельсе узнал от Кургеча о предстоящем вторжении и немедленно известил генеральный штаб «Ордена защитников Уайи», сформированный в ходе подавления мятежа эрджинов. Вновь была мобилизована эскадра помещиков, направившаяся к Марганцевым утесам — огромному отрогу глянцево-черного аспидного сланца, нависающему над Равниной Бродячих Костей, где отряд ао — сотня всадников на криптидах — осторожно производил предварительные оборонительные маневры, замедляя продвижение осатаневших от кшенга воинов Вольного Алуана и заставляя их скапливаться вдоль линии фронта. По мере приближения эскадры из облаков опять вынырнули спираньи, но на этот раз их появления ждали, и налетчиков испепелили лучевыми орудиями с радарными устройствами захвата и сопровождения цели. Несмотря на фанатическую целеустремленность, вольные ульдры рассеялись, отступили по Равнине Бродячих Костей и в конечном счете укрылись в лесу черных джинкго на склонах Золоченых гор.
Кельсе участвовал в этой операции, управляя переоборудованным в канонерку грузовым аэромобилем из Рассветной усадьбы. С ним были одиннадцать человек — семеро родственников и четверо погонщиков-ао. Через несколько минут после начала стычки разрывная пуля, выпущенная гарганчем, отскочила рикошетом от внутренней перегородки и превратила в кровавое месиво плечо Эрншальта Мэддока, двоюродного брата Кельсе. Военные действия к тому времени уже практически закончились; Кельсе связался с командиром эскадры и получил разрешение срочно вернуться с раненым в Рассветную усадьбу.
Пока он летел на север, Кельсе заметил над горизонтом столб черного дыма, сразу же вызвавший у него тревожное предчувствие. Он попытался вызвать Рассветную усадьбу по радио, но ему никто не отвечал, что только усугубило его уверенность в том, что пришла беда. Выжимая из старого аэромобиля всю возможную скорость, через несколько минут Кельсе уже мчался над полями, окружавшими усадьбу.
Дым поднимался над зернохранилищем, что на берегу Коростельного пруда; горело также старое дощатое здание школы, где время от времени учились дети немногих кочевников, решивших дать какое-то образование своему потомству. Сама Рассветная усадьба выглядела неповрежденной, но в бинокль Кельсе заметил небесно-голубую воздушную яхту «Гермес» на лужайке перед парадным входом.
Кельсе опустил аэромобиль на лужайку. Одиннадцать человек, с оружием наготове, ворвались в дом. В парадной столовой они обнаружили пятерых знатных ульдр, распивающих лучшие вина, какие только можно было найти в погребе Рассветной усадьбы. Джорджол сидел на почетном месте главы семьи, закинув ноги на стол. Преждевременного возвращения Кельсе он не ожидал — у него отвисла челюсть. Торопливо прихрамывая, Кельсе пересек столовую и одним ударом свалил мародера на пол. Четверо сообщников Джорджола разразились проклятиями и вскочили на ноги, на замерли под прицелом многочисленных ружей.