Чтение онлайн

На укрепленной позиции все тихо. Оставшиеся машины все еще в укрытиях. Горючее пока не подвезли. У Майнхарда лучшие отношения с нашими командирами, он идет к ним, чтобы узнать подробности. Но и они тоже ничего не знают и ждут сообщений об обстановке и новых приказов. Непонятная ситуация.

В ночь на 21 ноября стало еще холодней. Снаружи сильный ветер метет по земле редкий снег. Тот, кто не должен стоять на позициях на постах подслушивания, может спать в бункерах. Наши ранцы и остальное имущество мы предусмотрительно сложили в машинах.

Я догадываюсь, что для нас, да и для всех, кто в широких окрестностях Сталинграда чувствует себя в безопасности и уже подготовился к зиме в бункерах и домах, складывается самая серьезная обстановка. Потому что треск и грохот в воздухе становится сильнее к наступлению темноты. Он уже слышен с двух направлений. Только перед нами, кажется, все еще тихо. Тот, кто в этом еще сомневался, сейчас понял, в чем дело. Даже самым неопытным солдатам теперь ясно, что нас уже взяли в клещи с двух сторон. Пока что у нас все тихо. Но как долго еще продлится эта тишина? Неужели это затишье перед бурей?

21 ноября. Так это и было. На рассвете началось. Сначала прямо над нашими головами свистят тяжелые снаряды, затем грохочут взрывы. Все, кто еще был в бункерах, выскакивают из них и торопятся в заранее подготовленные окопы. Но ничего не видно.

– Русские начали артподготовку, – поясняет водитель, сидящий рядом со мной. Снаряды в основном ложатся справа от нас, а также далеко позади. Сбоку над нами свистят ракеты «сталинских органов», падающие где-то возле колхоза. Постепенно светает, и видимость улучшается. Кроме свиста снарядов и взрывов мы слышим и другой звук. Это рокот дизельных двигателей и лязг танковых гусениц. Русские Т-34 обходят нас. Им теперь тоже лучше видно. Жестко звучит грохот танковых пушек в морозном воздухе, снаряды пронизывают воздух и взрываются у цели. Иногда они как раскаленные шары попадают в землю, с визгом подпрыгивают и вгрызаются в почву. – Бронебойные снаряды! – говорит кто-то. Затем из туманной дымки появляются сами Т-34. Мне удается насчитать пять стальных гигантов. Они находятся на расстоянии нескольких сотен метров от меня и движутся очень медленно. Их орудия разворачиваются в поисках цели. Когда они ее находят, то открывают огонь. Артобстрел тоже усиливается… Снаряды все еще ложатся сбоку и сзади от нас. Танки стреляют туда же. Неужели они нас еще не заметили или у них там более важная цель?

Кто-то позади нас заползает в траншею. Это водитель грузовика Янсен. Вместе с ним двое русских «Хиви» с боеприпасами. Янсен подползает к Майнхарду, который спрятался в пулеметной ячейке. Я слышу, как Янсен говорит, что подвезли горючее, и что согласно приказу весь обоз со всеми машинами должен двигаться колонной на запад через мост возле Калача. Ротный старшина и Дёринг хотят сначала дождаться ночи. Они считают, что днем у нас нет никаких шансов, потому что без поддержки противотанковых средств русские танки перестреляют нас как зайцев.

Это кажется чертовски неприятным, думаем мы. Есть ли вообще шанс выбраться отсюда? И что делать, если танки поедут прямо на нас? Без тяжелого оружия нам конец. У нас для борьбы с танками даже нет связок ручных гранат или ручных противотанковых кумулятивных магнитных мин. В лучшем случае мы можем задержать только пехоту, если она будет нас атаковать. У нас путаются мысли. Но из этого ничего не выходит. Я заставляю себя не думать ни о чем и сконцентрироваться на происходящем перед нами. Внезапно, как молния, снаряд танковой пушки взрывается сбоку от нас. Мы вздрагиваем и смотрим направо. Неужели Т-34 уже в нашем тылу?

Кто-то радостно кричит: – Наши танки стреляют! Они подбили один Т-34!

Действительно, один танк дымит перед нами. Значит, мы все-таки не одни. Мы вздыхаем с облегчением. Ощущение, что мы остались в одиночестве, очень уж угнетало нас, молокососов. Значит, целью русских пушек и Т-34 были наши танки. И сколько тут у нас танков? Судя по стрельбе, их должно быть четыре. Перед нашими глазами разворачивается настоящий танковый бой. И вскоре дымят еще два подбитых Т-34, но мы видим, что дым поднимается и с нашей стороны.

Затем высоко в небе слышится низкий гул русских штурмовиков. Они с грохотом проносятся у нас над головами и сбрасывают бомбы. В нашем тылу поднимаются высокие клубы дыма. Сбоку к нам на низкой высоте приближаются три маленьких самолета. Мы четко видим красные звезды на крыльях и фюзеляже.

– «Крысы!» – взволнованно кричит один солдат. (Так называли истребитель И-16 – прим. перев.)

Мы втягиваем головы в плечи и падаем на дно окопов. Они пролетают над нашими позициями и обстреливают нас из бортового оружия. Они нашли нас, несмотря на нашу хорошую маскировку! Грязь от наших укрытий поднимается фонтанчиками вверх и чертит темный след на белом снегу. Кто-то вскрикивает. Слева от нас кого-то ранило. Потом вдруг один самолет вспыхивает. За ним тянется длинный дымный след, и он падает, взрываясь между Т-34. Наши истребители его сбили! Мы радуемся и видим на небе два изящных истребителя «Мессершмитт», которые гонятся за двумя другими истребителями русских. Затем мы с интересом наблюдаем за воздушным боем, который ведут неуклюже выглядящие «Крысы» и немецкие истребители с их тонкими фюзеляжами. Мы видим, как сбивают еще один русский самолет. Несмотря на наше угрожающее положение, я чувствую в себе что-то вроде эмоционального подъема. Мы все еще присутствуем в воздухе, и мы даже сильнее противника. Но где же русские танки? Мы видим их дальше справа. Три тучи черного дыма поднимаются в воздух. Потом мы слышим новый гул моторов. Он доносится слева. Мы видим новые танки. Они еще далеко, они похожи на большие кучи. Майнхард следит за ними в бинокль. Потом он кричит: – На танках сидит пехота! Это может быть для нас опасно!

Нас, правда, учили, что надо спрятаться в окопе, дать танкам проехать над тобой, а потом стрелять в следующую за танками пехоту. Но как нам поступать, если пехота, как сейчас, сидит прямо на танках?

– Ждать и оставаться в окопах! Стрелять только по приказу! – передается распоряжение по цепочке.

Наши взгляды устремлены вперед. Мои нервы напряжены. Здесь все совсем не так, как было во время учений, такая мысль мелькает у меня в голове. Танки все так же медленно надвигаются на нас. Я подползаю к Майнхарду и прошу у него посмотреть в бинокль.

На танках с белой камуфляжной раскраской прицепились солдаты, похожие на грязно-коричневые комки глины. Я впервые вижу перед собой врага. По моему телу проносится легкая дрожь. Если они доберутся до меня, то все пропало. Мы ведь часто слышали о жутких издевательствах русских над пленными немецкими солдатами. Меня охватывает смешанное чувство возбуждения, страха и готовности отчаянно сопротивляться тому, что нас ждет. Во рту у меня пересохло, и я еще крепче сжимаю в руках карабин.

Майнхард, который осторожно приподнимает свою окрашенную в белый цвет каску над краем бруствера, похоже, считает, что противник движется куда-то направо, мимо нас. Там по ним уже сильно стреляют, в том числе и из другого тяжелого оружия. Движение останавливается, и пехотинцы спрыгивают на землю. Для наших пулеметов и карабинов они слишком далеки от нас. Может, они просто не заметили нас? Наш ответный огонь ослабевает, и танки и пехота противника движутся уже почти параллельно нам, все дальше и дальше уходя вправо.

Ждем и продолжаем наблюдать за русскими. Вражеские танки пропадают из вида, а перестрелка прекращается. Туман впереди нас сгущается еще больше и медленно опускается над гладкой, как стол, белой степью.

Мимо меня протискивается по траншее какой-то унтер-офицер. Я еще никогда его не видел, но Майнхард его знает и называет его «Вилли». Может быть, он лучше знает обстановку? Я слышу, как унтер-офицер говорит, что Иваны тут совсем не из-за нас. Они хотят обойти нас и устроить нам мешок, а мы уже тогда все равно окажемся внутри. Их танковый авангард уже разгромил штаб 4-й танковой армии в Верхнецарицынске и сейчас спешит на соединение с войсками русских, наступающими с севера. Насколько они продвинулись с севера, никто не знает. У нас уже несколько часов нет радиосвязи, и мы полностью предоставлены сами себе. Потом он говорит, что многие убегающие машины обоза между Рубежным и нами были расстреляны русскими танками. Только две машины добрались до нас, как рассказывали водители.

– Значит, нам здорово повезло, что мы еще остались здесь, – говорит Майнхард.

Мы ждем на позиции и продолжаем наблюдение. Вражеских танков не видно. И стрельба становится тише. Дымка перед нами сгущается и постепенно затягивает белые просторы легким туманом.

Мы еще ждем и вот, наконец, звучит приказ: «Все по машинам!» Мы ждем, пока машины выезжают из укрытий, потом забираемся в них. «Марш!» У нас остается чувство некоторой тоски. Бункеры были для нас своего рода надежным убежищем. Теперь мы уезжаем в холод, в промерзший снег, в неизвестность. Общее направление – Калач!