Чтение онлайн

Обстрел с такого близкого расстояния оказывается роковым для нашей зенитки. Хотя ей, к нашему удивлению, удается подбить один из танков, после этого ей достаются одновременно два прямых попадания. Мы видим, как в воздух взлетают обломки орудийного щита вместе с телами солдат. Весь расчет пушки мертв.

Четыре Т-34, торжествуя, надвигаются на наши позиции. Русские пехотинцы висят на танках как грозди винограда. Но счетверенная зенитка еще стреляет. Трассирующие снаряды поражают танки и сгоняют с них пехоту. После этого она прячется за танками.

Два Т-34 приближаются к краю оврага перед нами и поворачивают. Теперь они параллельно оврагу движутся к позиции Майнхарда, подставив нам бока. Прекрасный шанс для любого борца с танками. Но русские точно знают, что нам уже нечего им противопоставить. Мы из всех стволов стреляем по следующей за танками пехоте. Но танки продолжают катиться вперед до позиции Майнхарда. Несколько русских, которые рискнули подойти слишком близко к нашим окопам, падают под градом пуль. Несколько ручных гранат взрываются возле Вариаса и Майнхарда. После этого пулемет Майнхарда внезапно замолкает. Но все остальные продолжают стрелять. Трассирующие снаряды счетверенной зенитки со свистом пролетают над нашими головами. Без нее противник давно смял бы нас. Саперы продолжают с фланга обстреливать из двух пулеметов и так уже поредевшую русскую пехоту.

Первый танк останавливается возле бункера Майнхарда. Его двигатель ревет еще громче. Танк крутится на месте и взрыхляет гусеницами замерзшую землю. Счетверенная зенитка бьет очередями по танку, попадает в башню, но маленькие разрывные снаряды просто лопаются на твердой башенной броне как горошины.

Затем происходит следующее! Танк, прорвавшийся на наши позиции справа от нас, с небольшой дистанции бьет по зенитке прямой наводкой. Вторым снарядом он разбивает ее вдребезги. Вместе с обломками металла во все стороны летят куски тел расчета, с громким хлопком падающие на белый снег. На землю всего в нескольких метрах от нас падает оторванная нога, все еще в валенке. Вытекающая из нее кровь окрашивает снег в красный цвет. Мы беспомощно смотрим друг на друга лихорадочными глазами. Несмотря на холод, мое лицо покрыто потом, который заливает глаза. Я чувствую, что у меня во рту пересохло, и язык прилип к небу. Теперь танки спокойно могут раскатать наши позиции и захватить их. Никто не помешает им войти в деревню и устроить там резню. Но там, по крайней мере, расставлены мины, и один из наших танков еще способен сражаться. Но больше мы ничего не знаем.

Один из танков остается поблизости от нас и давит окопы. Второй роет землю возле Зайделя и дальше на правом фланге. Пока третий танк пытается попасть в деревню перед холмом, четвертый уже исчез за холмом и непрестанно стреляет из пушки по деревне. Несмотря на наше сильное сопротивление, нескольким русским удается ворваться в наши траншеи. Дёринг и его люди сходятся с ними в рукопашной. После этого огонь ведут лишь мой пулемет и два пулемета саперов.

Виерт, подающий мне патронную ленту, ругается из-за плохих патронов и частых разрывов гильз. У нас остался лишь один запасной ствол.

Свина находится рядом со мной и стреляет без перерыва. Он постоянно нервно дрожащими руками перезаряжает свой карабин. Я не вижу Громмеля, потому что он стоит где-то в нескольких метрах позади Виерта. Тот быстро бросает Громмелю в окоп два пулеметных ствола с разрывами гильз: – Вытащи-ка гильзы, малыш. Это ты умеешь лучше всего. Сразу после этого он нагибается ниже и озадаченно говорит: – Черт, теперь Т-34 заметил наше пулеметное гнездо! Т-34 наводит на нас башенное орудие и с грохочущим двигателем движется вперед. Я быстро подхватываю пулемет и падаю на дно окопа. Громмель и Виерт спешат в бункер. Свина уже лежит в окопе у меня за спиной. Жесткий металлический звук выстрела. Снаряд разрывается у окопа, точно в том месте, где только что стоял мой пулемет. Над головой у меня пролетают куски замерзшей земли и горячие осколки металла. В моих ушах звон как от велосипедного звонка. Мне кажется, будто у меня лопнули барабанные перепонки. Едкий запах пороха забивает мне ноздри и наполняет легкие. Но я жив, и Свина тоже жив. Я слышу у себя за спиной его конвульсивный кашель. Затем все повторяется снова – оглушительный грохот и шум. Стальные гусеницы танка скрежещут под его катками. Несущий смерть скрежет! Я, как червяк, прижимаюсь к дну окопа. В окопе темно. Стальное чудовище стоит прямо надо мной и закрывает мне свет.

Острые стальные гусеницы рвут и крошат края окопа. Мне на спину падают большие куски замерзшей земли, наполовину засыпая меня. Неужели это чудовище погребет меня заживо? В голове проносятся рассказы солдат о том, что танки специально давят траншеи так долго, пока все, кто находился в них, перестанут шевелиться. Такая жуткая смерть!

Меня охватывает паника. Возможно, те, кто сидят в бункере, находятся в большей безопасности. Я на коленях ползу к другим в бункер. Свина следует за мной. В бункере почти полная тьма, я с трудом узнаю лица солдат. Но я ощущаю их страх и беспомощность, которыми наполнена атмосфера внутри. Танк теперь стоит над нами. Что он будет делать дальше? Неужели он начнет вертеться на месте, стараясь засыпать нас? Земля, правда, промерзла насквозь, но выдержит ли крыша вес танка? Проходят жуткие минуты, когда мы ничего не можем сделать, кроме как ждать. Ждать смерти? С помощью мины или кумулятивного заряда можно было бы попытаться его подорвать. Но у нас ничего такого нет. Потому нам остается только надеяться и молиться, чтобы смерть обошла нас стороной.

Когда я слышу, как Свина начинает молиться вслух, то чувствую, что и мне следует уменьшить мое внутреннее напряжение и страх молитвой. Я не молился уже с самого детства, потому что верил, что я достаточно силен, что могу отказаться от помощи воображаемого высшего существа. Но теперь, перед лицом смерти, и в жалком страхе за свою еще не прожитую жизнь, я снова вспоминаю давно забытые слова прежних молитв. Я произношу их не вслух, как Свина и другие мои товарищи, которых слышу. Я молюсь молча, про себя, не шевеля губами. Но это возвращение к вере из-за страха и отчаяния, которое я соединяю с мольбой о том, чтобы мы избежали тяжелого ранения или ужасной смерти.

Хотя в сложившейся обстановке пока ничего не изменилось, я после молитвы ощущаю внутреннее спокойствие и уверенность, которые не могу описать словами. Свина тоже закончил молиться. Он смотрит на Виерта, который на корточках сидит на полу и не сводит глаз с потолка. Дыхание Громмеля громкое и взволнованное. Он тоже уставился на потолок. Каждый раз, когда танк стреляет, крыша вздрагивает и сверху нам на каски через доски сыплется смешанная со снегом земля. Когда мотор ревет сильнее, и стальной гигант снова отъезжает, большие куски замерзшей земли падают в бункер, и мы можем видеть блеск танковой гусеницы.

Зато не погребены заживо! – громко звучит мой внутренний голос. Виерт и остальные охвачены паникой. –Все наружу! – кричит он и первым бросается к выходу. Там лежат замерзшие куски земли. Виерт отталкивает их ногами и с трудом выкарабкивается наружу. Окоп тоже наполовину завален землей и снегом. Где-то под ними лежит мой пулемет. Впереди в траншее движется несколько русских. Вариас и Зайдель кидают в них гранаты. Со стороны балки саперы все еще ведут огонь. Над нами проносятся снаряды. Они взрываются перед нашими окопами. Саперы пытаются вести заградительный огонь из минометов. Он останавливает русскую пехоту, но не танк.

Танк, наконец, отъезжает от нас и движется в сторону деревни. Мы только сейчас понимаем, насколько нам повезло. Следы гусениц показывают нам, что танк проехал мимо нашего бункера, взрыхлив землю лишь у его левого края. Сейчас он обстреливает пулеметную точку саперов. С ужасом мы наблюдаем за тем, как снаряд попадает в пулеметное гнездо, и пулемет замолкает. После этого танк разворачивается и едет обратно.

Т-34 без разбора стреляет по траншеям. Потом он давит окопы, распахивает замерзшую землю, создавая из нее маленькие валы. Два испуганных солдата выскакивают из окопа и пытаются бежать. Через пару секунд их сражает очередь танкового пулемета, и они падают на взрыхленную землю. Другой солдат мужественно бросает в башню танка гранату. Граната рассыпается от удара о башни, как снежок от удара о стену. После этого солдат не успевает отскочить в сторону, и гусеницы танка размалывают его. В ответ открывается люк башни, и из него в наши окопы летят несколько гранат.

Пока я в горячке пытаюсь откопать свой пулемет, Свина бросает гранату в двух русских солдат, бегущих к нам. Они падают на взрыхленный снег. У Виерта нет времени перезаряжать винтовку, и поэтому он выхватывает у Громмеля его карабин и нажимает на спусковой крючок. Карабин на предохранителе. Виерт снимает его с предохранителя и стреляет в русского, который только что приготовился спрыгнуть в наш окоп. Я из моего пистолета попадаю еще в одного. Из раны в горле у него течет кровь. Он с криком бежит назад. Остальные убегают вслед за ним. У нас снова короткая передышка. Теперь в окопах остается всего несколько русских. Но Т-34 снова едет к нам. Он давит своим весом все, и нет никого, кто мог бы уничтожить его.