Чтение онлайн

Темпл пришлось осваивать тонкие сферы человеческих взаимоотношений через сознательное последовательное изучение, а не через целостное эмпатическое чувствование: «Темпл, похоже, лишена того имплицитного знания, которое каждый нормальный человек аккумулирует и обобщает в течение всей жизни на основе опыта и общения с другими людьми. В отсутствие этого знания Темпл вынуждена «вычислять» намерения и настроения других людей, тем самым делая алгоритмизированным и эксплицированным то, что для большинства из нас – «вторая натура». Никогда у нее, заключает Темпл, не было нормального социального опыта, из которого формируется обычное социальное знание» (О. Sacks, 1995).

Так называемым «высокофункциональным» аутичным людям приходится осваивать мир человеческих взаимоотношений как иностранный язык, а не как родной: через трудоемкое осознанное разучивание человеческих реакций, правил, декодирование сигналов, идущих от человека, сознательное подражание другим людям, интеллектуальную расшифровку контекста и общего смысла каждой конкретной коммуникативной ситуации.

«Даже для высокоинтеллектуального аутичного взрослого очень трудно точно знать, когда нужно что-то говорить, когда стоит попросить о помощи, а когда лучше промолчать. Для такого человека жизнь – это игра с правилами, которые постоянно и непредсказуемо изменяются» (Carpenter,1992; цит. по: Ш. Коэн, 2008).

Многие аутичные люди, в том числе взрослые, мало способны гибко и долговременно планировать, выстраивать свою жизнь в соответствии с постоянно меняющимися обстоятельствами, собственными ценностями и смыслами; как правило, им необходим внешний организатор жизни, постоянно подталкивающий к нужной активности. Обычно роль такого организатора выполняют близкие аутичного человека, которому привычно быть ведомым.

На уровне самосознания, как можно предположить, эти трудности связаны с недостаточной сформированностью внутренней позиции взрослого человека. В норме уже в подростковом возрасте появляется такое психологическое новообразование, как чувство взрослости (А.Г. Лидерс, 2001). Взаимодействуя с аутичными людьми, можно столкнуться с отчетливыми случаями несовпадения паспортного и субъективного возраста индивида: многие аутичные люди, достигшие паспортного совершеннолетия и даже зрелых лет, субъективно, по-видимому, ощущают себя по-прежнему детьми. Так, они привыкают, что их опекают в повседневной рутине, что рядом всегда есть близкие, кому можно «пожаловаться» и перед кем приходится «отчитываться». Также для них становится привычно, что решения относительно их жизни принимаются не ими самими, а членами семьи (хорошо, если с их участием). К сожалению, у большинства аутичных людей слабо формируется и ответственность за близких людей, без которой немыслимо занятие позиции взрослого. Приходилось сталкиваться даже с активным отвержением, сознательным протестом против приписывания взрослой социальной позиции.

Своеобразно структурируется при аутистических расстройствах и автобиографическая информация. Собственный жизненный опыт зачастую оказывается организованным в виде отдельных, слабо связанных друг с другом воспоминаний – порой очень детальных, ярко аффективно окрашенных. Но одновременно представлениям аутичного человека о своей жизни не хватает цельности, континуальности (непрерывности) так же, как и представлениям об окружающем мире. Собственная жизнь редко становится предметом самоанализа, сравнения себя нынешнего и себя прошлого. И хотя таких аффективно насыщенных воспоминаний-вспышек может быть много, но они в совокупности не образуют континуального смыслового контекста, дающего представление субъекту об основных этапах его жизни, о непрекращающемся развитии его личности. С другой стороны, воспоминания-вспышки могут нести аффективный заряд, связанный с пугающим впечатлением или с определенной социальной провокацией, выполняющей аутостимуляторную функцию для субъекта.

Наконец, у большинства людей с аутизмом внутренний мир в целом остается преимущественно слабо дифференцированным, плохо осознаваемым, трудно вербализуемым. Как правило, это накладывается на бедный «психологический» лексикон: слова, обозначающие эмоциональное состояние или отношение, характерологические черты или настроение человека, – знакомы аутичным людям плохо и чаще относятся только к пассивному словарю, а в спонтанной речи эти слова практически не употребляются.

У. Фрит (2004) связывает эти особенности с состоянием, известным в психиатрии как алекситимия – неспособность субъекта выразить свои эмоциональные переживания словами (буквальный перевод термина «без слов для чувств»). Согласно проведенному исследованию 27 молодых людей с синдромом Аспергера и высокофункциональным аутизмом (использовался опросник Торонтской шкалы алекситимии), их показатели по алекситимии были существенно выше, чем показатели представителей контрольных групп и их родственников. Фрит считает, что этот результат говорит о «повышенных затруднениях с идентификацией и описанием собственных чувств и о меньшем интересе к психологическим мотивам действий» (У. У. Фрит, 2004).

Пример, иллюстрирующий эти особенности: молодой человек 30 лет (синдром ломкой Х-хромосомы, аутизм) неизменно отвечает на вопрос о собственных впечатлениях от тех или иных событий: «Хорошо!» В ответ на более настойчивые расспросы может употребить слово «понравилось»; негативные оценки высказываются гораздо труднее. По наводящим вопросам может односложно ответить, что именно ему «понравилось» в том или ином событии. При оценке литературных персонажей самостоятельно может использовать только дихотомию «хороший – плохой».

Кризисы, характерные для взросления человека с РАС. Начиная с подросткового возраста в развитии аутичного человека становится актуальным ряд кризисов, связанных с характерными для аутистического развития противоречиями и конфликтами:

В подростковом возрасте (и тем более в дальнейшие возрастные периоды) значительно возрастают требования социума к адекватному поведению аутичных людей. Под адекватным поведением понимаются в первую очередь такие жизненно важные навыки, как опрятность в одежде и слежение за своим внешним видом, способность вступить в краткое социальное взаимодействие и вовремя прекратить его, учет в своем поведении окружения; освоение социотипического поведения, то есть выполнение различных повседневных социальных ролей. А самое главное: все более и более важное значение придается эмоциональному самоконтролю, способности справиться с фрустрацией или социально приемлемым способом выразить недовольство; срывы и «истерики» воспринимаются как однозначно неприемлемые проявления. Порой поведение подростка или взрослого человека с аутизмом в общественном месте напоминает непосвященному поведение крайне невоспитанного и избалованного ребенка-дошкольника: «Он растет, он похож на обычного, но капризного ребенка» – пишет мама-автор книги о сыне с высокофункциональным аутизмом (Н.В. Владимирова, 2014).

Бывает и так, что молодые люди с довольно тяжелыми нарушениями развития, но с хорошей динамикой, достигшие определенного уровня самостоятельности и социальной адаптации, производят внешне благоприятное впечатление на посторонних людей; они вступают в различные социальные взаимодействия, но оказываются в них несостоятельны, попадают в затруднительные положения, порой становятся жертвами агрессии или манипуляции со стороны посторонних.

Все это специалист должен учитывать при планировании задач психологической и педагогической помощи рассматриваемой группе при взаимодействии с семьей.

У многих, начиная с младшего подросткового возраста, возрастает стремление к равноправному общению, как и у обычных подростков. Но возможности общения с ровесниками обычно резко ограничены в силу трудностей, которые были описаны выше. Подростковое сообщество часто дистанцируется от таких необычных и неудобных сверстников, а в худшем случае начинает ими манипулировать, например целенаправленно провоцируя на неадекватные действия.

По сравнению с ровесниками без нарушений развития в эти годы намного меньше возрастает самостоятельность аутичного человека. Он значительно более зависим от близких в повседневной жизни, испытывает больше трудностей самостоятельной адаптации ко все более усложняющимся условиям. «… Слишком многое происходит искусственно, т. е. регулируется родителями. А эта регулировка, в свою очередь, может иметь сильную инерцию, притормаживающую развитие» (Д. Саксонов, 2016). Типичная особенность социальной ситуации развития подростка или уже взрослого человека с аутизмом состоит том, что на фоне зависимости от родных психологического выхода за пределы семьи – в сообщество ровесников – обычно не происходит, подросший ребенок по-прежнему большую часть времени проводит в семье. Таким образом создается почва для конфликтов с близкими, которые остаются, как правило, организаторами поведения аутичного молодого человека и у которых, к тому же, к этому времени нередко накапливается сильная усталость от ухода и ответственности за «особого» члена семьи. В худшем случае близкие к подростковому возрасту ребенка начинают придерживаться изоляционистских установок, то есть круг общения взрослых членов семьи сужается. В такой ситуации кроется опасность еще большего разлаживания отношений аутичного подростка с ними.

Среди аутичных людей есть те, кто в подростковые, юношеские годы начинают очень тяготиться одиночеством, невозможностью выстроить близкие отношения с противоположным полом. У части из них могут развиваться в юношеские годы депрессивные переживания, связанные с одиночеством и отверженностью. Более характерны подобные переживания для лиц с так называемым высокофункциональным аутизмом. Так, У. Фрит отмечает результаты исследования лиц с синдромом Аспергера по шкале депрессии А. Бека (Beck Depression Inventory): у них отмечались «существенно повышенные баллы для депрессии, а показатели около 20 % были столь высоки, что их следовало бы отнести к категории имеющих клиническую депрессию» (У. Фрит, 2004).

С другой стороны, целый ряд характерных трудностей подросткового и юношеского возраста остается нетипичным для аутичных людей. К ним относятся истинное суицидальное поведение, наркотизация, алкоголизация, бродяжничество. Тем не менее, социальная наивность и открытость, трудности распознавания истинной мотивации поступков других людей и тонкостей межличностных отношений, негибкость в реализации своих установок, искреннее стремление к установлению дружеских отношений и связанная с этим излишняя доверчивость – все это создает для аутичных людей риск виктимизации, например подпадания под манипуляцию, травлю в коллективе или агрессивное отношение.