Шрифт:
Глава 1
Василиса не помнила, когда они с мужем последний раз выбирались в ресторан. Оба плотно занятые - она в лаборатории, он в больнице, - последнее время они встречались только вечером или на обеденных перерывах. Но сегодня ей было очень нужно.
Василиса отправила в рот кусочек рыбного филе, но вкуса не почувствовала.
Уже второй день она вся на нервах. И на этот раз дело не в работе. Далеко не в ней… Василиса крепко сжала вилку. Почти так же, как сжимала позавчера тест с двумя полосками… Такими неожиданными! Ведь они с мужем решили пока не становиться родителями в ближайший год.
Взгляд метнулся к сидевшему напротив Иннокентию.
Ему очень шел строгий костюм. Делал из рядового кардиолога бизнесмена с властным взглядом и подтянутой фигурой. Но больше всего Василиса любила, когда муж был в рабочей одежде.
Бизнесменов много, а толковых врачей по пальцам пересчитать. И пусть ее мужчина с трудом продвигался по карьерной лестнице, но через полгода ему обещали повышение. Именно поэтому они решили подождать с ребенком. Хотя вместе почти десять лет, и вообще - у нее возраст поджимает! Очень и очень сильно…
Василиса тихонько вздохнула. Сегодня она должна попробовать убедить мужа оставить малыша. А если он не согласится, то…
– Нам надо расстаться.
И наступила тишина. Застыв с вилкой в руке, Василиса в упор смотрела на мужа, а он на нее. Как всегда спокойный, собранный, только глаза слегка потемнели, выдавая нервозность.
Василиса тяжело сглотнула, и недожёванный кусок рыбы рухнул на дно желудка.
– Ч-что?
– выдавила из себя почти шепотом.
У нее, наверное, галлюцинации. Слуховые.
Кеша раздраженно побарабанил пальцами по столу.
– Нам надо расстаться, - повторил медленно, как дурочке.
– Наш брак себя изжил, поэтому…
– Поэтому ты решил пригласить меня сюда?!
– боднула головой в сторону зала.
– Романтики захотел добавить?!
На ее крик начали оборачиваться люди. Да плевать!
Ей вдруг очень сильно захотелось кричать. Или схватить мерзавца за лацканы темно-серого пиджака и… заставить сказать, что это шутка. Первоапрельский розыгрыш, мать его так, пусть за окном почти середина лета.
Василису мелко затрясло.
А Кеша - ее Кеша!
– с которым она десять лет душа в душу, в болезни и в здравии, швырнул ей снисходительное:
– Я хотел расстаться друзьями.
От тона сказанных слов внутри будто что-то надломилось. Нихрена это не шутка. Никакой не розыгрыш. Иннокентий для себя все решил. Окончательно. И ребенок его не остановит. Но из чисто бабского упрямства Василиса заставила себя спросить:
– У тебя кто-то есть?
– Нет. Я уже сказал, просто наш брак не имеет смысла. Пойми, мы с тобой давно отдалились друг от друга…
Ну конечно! Так отдалились, что сегодня она собирала ему домашнюю еду на работу. А перед этим терпеливо выслушивала о неблагодарных пациентах.
– …в общем, стали чужими. Поэтому лучше закончить сейчас. Ты - прекрасная женщина и заслуживаешь честности...
А глазки-то как забегали! Вот же ублюдок. Василиса медленно поднялась на ноги и, подхватив бокал, плеснула в самодовольную морду.
– Пошел ты!
И бросилась прочь из зала. В спину летела отборная матершина. Кто-то что-то кричал, ронял, двигал… Василиса не слушала. Ей нужно было на воздух. Сейчас же! Иначе рухнет прямо здесь на радость предателю.
По лицу ударил пропитанный дождем ветер. Василиса выскочила на крыльцо и до ломоты в пальцах схватилась за кованые перила. Дышать… надо просто дышать… По глоточку… А щеки как горят! Будто ей пощечин надавали…
Василиса мотнула головой, пытаясь прийти в себя.
Подумаешь, муж бросил. Беременную! Ну и что?! Справится! Наверное… А из груди вырвался нервный смешок. Какая же она дура! Нафантазировала себе приятный сюрприз для любимого! Белье новое купила, каблуки дурацкие нацепила, красилась почти два часа! А ее раскрашенной мордой да в прозу жизни! А-а-а!
– Хватит орать!
– прорычали за спиной.
Вот и дорогой супруг явился!
Василиса круто развернулась, намереваясь съездить муженьку по морде, чтобы на всю жизнь запомнил, но мерзавец перехватил ее за руку.
– Заканчивай этот цирк!
– рявкнул зло.
Василиса отшатнулась. И вот этот человек признавался ей в любви? Обещал быть верным, заботиться и беречь? А теперь весь побелел от ярости, и хватка на запястье крепче с каждой секундой.
– Устроила представление, идиотка!
– дёрнул рукой, и Василиса застонала.
Он ей сейчас кости сломает!
– На себе посмотри, коз… м-м-м! Пусти!
А у самой холодный пот градом. Взгляд того, кого она называла мужем, был самым садистским. Ублюдку нравилось видеть ее боль. Душевную и физическую…
– Отпущу, когда успокоишься, - процедил сквозь зубы.
– А потом мы вернемся в ресторан и обговорим детали развода. Поняла?!
Снова сжал пальцы. Василиса ойкнула от боли. А в ответ получила широкую ухмылку.
– Надо же, как ты стонать умеешь! В постели бы так…
– Не с твоим обмылк…
Закончить не успела - мерзавец все-таки ударил. Из носа хлынула кровь, заливая искусанные губы. И хватка на руке вдруг пропала.
– Черт!
– выругался Новиков.
– Васька, прости!
И бросился к ней. А она - в сторону. Надо бежать. Сейчас же! И никогда, ни за что в жизни не рассказывать подонку о малыше.
С этой секунды она - мать одиночка!
Василиса бросилась к лестнице
– Васька! Стой!
Хрен там! Сейчас она поймает такси и поедет в больницу - снимать побои!
Но на полпути нога вдруг подвернулась, и Василиса кубарем полетела вниз. Один удар, второй, третий… А потом… боль. Агония. И затухающее среди черно-алых вспышек:
– Дыши! Дыши-и-и…
Но легкие ее больше не слушались. И все остальное тоже. Судорожно дернувшись, Василиса рухнула в темноту.
***
– Сдохла поди…
– Типун тебе на язык.
– А я чё? Я ничё!
– Вот и помалкивай!
– А вот ежели наша волшба…
– Помалкивай!
А дальше пошло совершенно невнятное бормотание, от которого голова разболелась еще больше.