Чтение онлайн

И Демьян свет Ярославович потерял к ней интерес.

Василиса почти на цыпочках покинула богатый во всех смыслах кабинет.

Теперь ей надо найти лекаря. Проблема в том, что она не знала, где искать. Но местные должны знать.

– Будьте любезны, - обратилась к двум румяным молодчикам, стоявшим на вытяжку у двери.
– Подскажите, где мне ноги полечить?

Ее вопрос остался без внимания. Мужики даже бровью не дёрнули, очень натурально изображая почетный караул у Букингемского дворца. Василиса повторила вопрос. Но снова ничего не добилась.

– Как любезно, - пробурчала тихонечко.

И пошла искать других помощников. Но в этот раз удача от нее отвернулась. Терем вовсю готовился к какому-то пиру, и слуги носились, как в задницу ужаленные, в лучшем случае игнорируя просьбы о помощи, в худшем - отвечая бранью.

Василиса без сил опустилась на лавку и понурила голову. Отдохнёт немножечко… А потом… Потом ляжет. Возможно, прямо в землю.

Ноги болели невыносимо, бока ныли, а голова, казалось, вот-вот лопнет. И ни одна зараза не хочет помочь бедной девушке... То есть юноше.

– Опять ты, - проворчали сверху.

Василиса вздрогнула и, собравшись с силами, задрала голову. Над ней всей своей могучей фигурой нависал Северян Силыч.

– Здрасьте… - вяло отозвалась она.

– Чего расселся?

– Ноги не держат…

Ой зря! Василиса пикнуть не успела, а громила подхватил ее под руку.

– Не держат? Стало быть, поправим!

И поволок ее, как тряпичную куклу.

Василиса пробовала возмущаться, но что ее трепыхания такому зверюге! Северян только рычал и ругался.

– Здесь лекарь зелья варит!
– прикрикнул, толкая ее к расписанным под хохлому дверцам, а сам зашагал дальше по коридору. Хамло.

Щуря ослепшие от проступивших слез глаза, Василиса взялась за тяжеловесное кольцо. Если лекаря нет на месте, то она сдохнет. Прямо на пороге.

Но, на ее счастье, дверь оказалась открыта, а за ней…

– Обалдеть, - шепнула, прижимая руки к груди.

Это же цела лаборатория! С колбами, ретортами, ступками и пестиками разных размеров, широким анатором ( прим. автора - алхимическая печь ), множеством щипчиков, пинцетов, лопаточек, прихватов и трубок разных мастей.

Почти как ее родной кабинет. С поправкой на старину, конечно.

Совершенно очарованная, Василиса шагнула внутрь. А кончики пальцев покалывало от нетерпения.

Сейчас она как возьмет вон ту емкость, похожую на чашку Петри, как достанет вон те склянки с полок, да как сделает первый в этом долбанном мире ампициллин!..

– Куда лезешь?!
– взвизгнули над ухом.

Чашка Петри со звоном разлетелась о пол. Василиса отшатнулась и громко застонала - босая ступня угодила на осколки. Больно!

А возникший из ниоткуда детина разразился бранью:

– Баран слепошарый! Это ж надо, крынку из горного хрусталя оземь расколотить! Да я тебя…

И отвесил затрещину.

От души так, с оттяжечкой. Василиса чуть в драку не кинулась, но вовремя заставила себя затормозить. Нельзя. Пока, по крайней мере. Но она запомнит этого ублюдка.

Мужик фыркнул в черные усы и прошествовал к тяжёлому столу, стоявшему около окна лаборатории.

Василиса растерянно моргнула. Эй! Да ведь они похожи! Не столы, а стрельцы… э-э-э, в смысле, этот придурок и Демьян свет Ярославович. Только лекарь чернявенький такой и одет скромнее, в серую хламиду. А стрелец, златовласый, чисто Иванушка из сказок - ну и платье соответствует должности.

Братья они, что ли?

Василиса потерла ноющий затылок. А лекарь смерил ее безразличным взглядом и все так же визгливо осведомился:

– Чего приковылял? Зелий клянчить?

Василиса через силу кивнула. И, заметив отсутствие реакции, выдавила:

– Говорят, ты лучший лекарь в… э-э-э… на всем белом свете! Вот…

Грубая лесть подействовала как нельзя лучше - мужик расплылся в самодовольной улыбке.

– Что правда, то правда. А ты, отрок, с понятием.

Василиса потупила глазки. И незаметно скрутила из пальцев неприличный жест.

– Помоги мне, лекарь, кхм, всеведущий… Все ноги я побила… побил! Голова болит и…

– Хватит выть, - отмахнулся от нее лекарь.
– Зелье, так и быть, выдам. Но самую чуточку! А то, ишь, развелось попрошаек. Не напасёшься.

Да он ещё и скряга!

Василиса уставилась в пол, только чтобы мужик не увидел выражение ее лица. Но тот и не смотрел. Вразвалочку обогнув заставленные колбами столы, подошел к высокому шкафу и вытащил оттуда кувшин.

– Жабий цвет да паучья слюна - первое средство, чтобы кровь унять!
– оповестил важно.

И, схватил заляпанную черт знает чем колбу, плеснул туда бурой жижи.

Василиса поморщилась.

И вот этим она должна лечиться? Ее хотят добить, что ли? Но протянутую склянку взяла. И даже нашла сил на благодарность. Фальшиво получилось, однако лекарь весь надулся от гордости и почти ласково велел убираться вон.

Василиса с радостью исполнила. Тратить время на этого павлина ей хотелось ещё меньше, чем на главного лиса, то есть стрельца.

– Не лечение, а мучение, - прошипела себе под нос.

И, усевшись на ближайшую лавку, принялась осматривать ноги.

Положение оказалось печальное.

На левой ступне под большим пальцем кровоточил порез, мизинец сбит до синяка, ближе к пятке несколько заноз. Вторая нога была не лучше. И все это «добро» щедро измазано грязью.

Ей бы чистой водички - и то больше толка, чем от непонятной бурой жижи.

Василиса осторожно взяла скляночку и скривилась: ну и вонь! А с другой стороны, уж кому как не ей знать, что лекарства бывают очень разными. Как по цвету, так и по запаху. Все-таки одинадцать лет работы химиком-фармацефтом - это не шутки.

Господи, как же она скучала по своей родной лаборатории...

По строгой, но душевной МарьПетровне и легкомысленной Анечке, по своему невероятно умному начальнику Генриху Генриховичу, даже по его склочной секретарше Валентине! А еще - по своему нерожденному ребенку…

Василиса снова коснулась живота. Пусть она знала о своей беременности всего лишь пару дней, но уже успела полюбить малыша. Ей было все равно, какого он пола. Главное, чтобы здоровенький.

Но этот ублюдок - ее пока ещё муж - все испортил! И теперь она здесь! Непонятно где…