Чтение онлайн

Когда я была только с Аррасом, наш марафон казался неудержимым, горячим, как пламя, вырывающееся изнутри. Но теперь, когда их двое... всё стало иначе. Это не просто страсть — это ураган, врывающийся в моё тело и срывающий с души все границы.

Они не останавливаются — ни после второго раза, ни после третьего. Я не знаю, сколько времени прошло, но каждый раз, когда один из них снова тянет меня к себе, когда их губы находят мою кожу, когда их руки удерживают, направляют, берут — я будто просыпаюсь заново. Внутри будто разгорается свет, та самая искра, которую я думала давно потеряла. Скрытая энергия, новая жизнь, — всё во мне, и всё благодаря им.

Я больше не считаю, сколько раз была на пике. Я просто растворяюсь. Где-то между поцелуями, дыханием, шепотом, их именами.

И когда, наконец, они оставляют моё тело — довольное, выжатое, счастливое — я лежу, затаив дыхание, прижавшись щекой к тёплой груди.

Вдруг... из-за стены слышится резкий, настойчивый звук. Мой будильник.

— Кажется, мы проспали, — шепчу я, даже не открывая глаз.

Рядом слышится мягкий смех Арраса. За ним — тихий, ленивый смешок Нейва. Один из них проводит ладонью по моей спине, другой — целует в плечо.

— Стоило того, — говорит один.

— Однозначно, — добавляет другой.

Я всё-таки заставляю себя подняться. Мои ноги дрожат, тело пульсирует воспоминаниями, но я собираюсь с силами — мне нужно уйти, нужно хотя бы дойти до своей комнаты.

— Убегаешь? — лениво тянет Нейв, обнимая меня за талию и прижимая к себе.

— Только на минуту, — шепчу я, но не успеваю сказать больше — его губы накрывают мои. Поцелуй долгий, мягкий, проникающий до самых глубин. Я тону в нём, но всё же отстраняюсь, стараясь сдержать стон.

— Моя очередь, — говорит Аррас с хрипотцой и, не дожидаясь, наклоняется ко мне. Его поцелуй другой — чуть грубее, с оттенком дразнящей властности, от которой у меня сносит крышу.

Когда я наконец вырываюсь, смеясь и задыхаясь, иду по коридору, прижимая к себе лёгкую пижаму. Сердце всё ещё колотится — не только от страсти, но и от ощущения… чего-то нового между нами.

В комнате я тянусь к тумбочке, чтобы выключить орущий будильник. И тут замечаю мигающий экран.

Три пропущенных. Лара.

Сердце сжимается. Ладони становятся влажными.

Одно сообщение.

Я открываю его дрожащей рукой, сжав зубы от тревоги. Внутри — короткая фраза, но от неё всё внутри опускается.

Я всё ещё стояла посреди комнаты, прижимая к груди телефон, и чувствовала, как внутри что-то стремительно рушится. Экран погас, но сообщение от Лары уже отпечаталось в памяти: «Пришло первое задание. Позвони срочно».

Пустота. Безысходность. И тошнота — не физическая, а та, что поднимается где-то из глубин, когда слишком ясно осознаёшь, кто ты на самом деле. Не вчерашняя девушка в их объятиях, не ассистентка, не та, что смеялась и позволяла себе чувствовать. А та, кто пришла сюда, чтобы предать этих двоих.

Меня затрясло. Сначала легко, как от сквозняка, потом сильнее, с каждым новым вдохом, пока не стало трудно дышать. Они были со мной добры. Удивительно, пугающе добры. Тепло Нейва, спокойная уверенность Арраса, их внимание, смех, нежность — всё это они дарили мне без сомнений и условий. А я…

Я скривилась, чувствуя, как подступает к горлу рвота, и бросилась в ванную.

Я не собиралась смывать с себя ночь. Не собиралась стирать воспоминания о том, как они касались меня, как я тонула в них, как позволяла себе забыть, кем являюсь. Я просто хотела избавиться от себя. От этой лживой оболочки, что смогла вжиться в роль, улыбаться, шутить, принимать ласку — и при этом хранить молчание о своей настоящей цели.

Горячая вода хлынула из душа, струи ударяли по коже почти больно, но мне было всё равно. Я вошла под поток, не сбросив пижаму, просто позволив себе исчезнуть на несколько мгновений. Вода пропитывала ткань, обтекала тело, стекала по волосам, будто пытаясь забрать с собой этот липкий, прогорклый стыд, но он лишь крепче впивался под рёбра.

Я оперлась лбом о холодную кафельную стену и зажмурилась, но от этого стало только хуже — в темноте ярче всплывали образы. Их руки. Их губы. Их голоса, шепчущие моё имя. Как ты можешь? Как ты вообще можешь думать о том, чтобы причинить им боль, после всего, что было?

Я стиснула зубы, стараясь не разрыдаться. Не здесь, не сейчас.

Но слёзы всё равно покатились. Горячие, солёные, упрямые. Они падали вместе с каплями воды, исчезая так же быстро, как и появлялись, и всё равно не приносили облегчения.

Я стояла долго. Не знала, сколько именно — время расползалось, как растаявшее стекло. Только когда вода начала остывать, я поняла: пора. Надо принять решение. Надо…

Окутанная паром собственного дыхания, в каплях, как будто разоблачённая до самого сердца, я не спешила вытираться. Просто стояла, глядя на себя в зеркало — на опухшие глаза, бледную кожу, мокрые спутанные волосы. На женщину, которая сама себе вдруг стала чужой.

Я прислонилась к стене, медленно скользнула вниз и села прямо на холодный кафель, обхватив колени.

У меня нет выбора.

Мысль была ясной, как раскат грома. Она приходила раньше — много раз. Но только сейчас, после этой ночи, после их прикосновений, после всех улыбок и шуток, она стала по-настоящему невыносимой.

На кону мой сын.

Я вспомнила его лицо. Маленькое, светящееся чудо. Его глаза, полные веры в то, что мама всё сможет. Что она сильная. Что вернётся.

И я знала, зачем здесь оказалась. С самого начала. Знала цену и правила игры. Соглашалась, потому что другого пути не было. Не может быть. Если я не сделаю этого, если провалю задание — он умрёт.

Я судорожно выдохнула, попыталась прогнать дрожь, подняла голову.

Тогда, может, просто… отработать честно? В конце концов, Нейв и Аррас мне хорошо заплатят.

Просто довести всё до конца. Выполнить свою часть сделки. Получить деньги. Вернуться домой. Спасти его. И вычеркнуть всё, что было здесь, как страшный, сладкий, невозможный сон.

Но тут же всплыл другой голос — горький, безжалостный.

Этих денег не хватит.

Я знала это с самого начала. Даже если всё пройдёт идеально, даже если мне выплатят обещанное — шансов слишком мало. Болезнь сильнее, время быстрее, нужды — бездонны. Мне нужно больше. Гораздо больше.

А ещё — если они узнают. Если поймут, кто я. Зачем пришла. От кого.

Я не просто не получу денег. Я не выйду отсюда. Никогда.

И если Лара узнает, что я попытаюсь отказаться, сломаюсь, пойду против неё… она меня сожрёт. У неё на это хватит и рычагов, и злобы. Она может устроить всё так, что виноватой окажусь я. Не только в их глазах. В глазах всех. И тогда мне уже никто не поможет. Ни сыну, ни мне.

Я сжалась сильнее, ногти впились в кожу. Стало холодно. Не от воды — от мыслей. От реальности, в которую не хотелось возвращаться.