Чтение онлайн

Когда же Ксения прибыла во дворец, который ночью показался ей зыбкой иллюзией из серого гранита, Орлов встретил её и показал его целиком. Снаружи казавшийся суровым и мрачным, изнутри дворец был обставлен и декорирован с потрясающим великолепием и тончайшим вкусом. Почти во всех комнатах, блестяще обустроенных, на стенах расположились портреты Орловых.

По дороге в обеденную залу шли они просторными коридорами, где у стен стояли мавры в богатых ливреях и с факелами в руках, что производило впечатление торжественной церемонии или таинства, в котором принимала участие Ксения.

Когда бы они ни ели, невидимые оркестранты, устроившиеся где-то под потолком, играли для них прекрасные арии и концерты, и если бы не Анастасия, о существовании которой она никак не могла забыть, Ксения решила бы, что ей снится волшебный сон.

Но никого, кроме самого Константина и его слуг, Ксения в тот день так и не увидела.

Теперь Орлов молчал, опустив голову на живот Ксении, и слушал, как тихонько бьётся её сердце и колышется грудь.

Они лежали на кровати, приподнятой над полом постаментом с маленькой лесенкой, покрытой роскошным ковром, вокруг которой сгрудились окутанные в парчу колонны. По углам спальни стояли две статуи, изображавшие древних богов, и две вазы с живыми цветами.

— Я не один, у меня есть ты.

— Ты знаешь, что я не о том.

Пальцы Ксении вплелись в волосы Орлова и принялись перебирать их, разбирая по прядкам. Было странно знать, что теперь ей позволено всё — даже говорить графу «ты». И от осознания этой близости, этой допущенности в узкий круг, который, возможно, и состоял только из неё одной, к животу Ксении тоже приливала кровь.

Орлов будто бы ощутил это и накрыл ладонью её грудь.

— Уверена, что хочешь говорить об этом сейчас? — спросил он.

Ксения кивнула, продолжая внимательно смотреть на него.

— Ты ничего не рассказываешь мне о себе. Я так не могу.

Орлов вздохнул и поднял взгляд к потолку.

— Мне тридцать два года. Так вышло, что родителей моих больше нет. Об этом ты, я полагаю, должна была догадаться и так.

Ксения кивнула.

— У меня есть брат. Младший брат. Сергей нес службу в свое время в лейб-гвардии Смоленском государственном полку, самом лучшем и привилегированном из Западной гвардии. Упав с коня во время вольтижировки, он сильно ударился и растянул позвоночник. Ему пришлось выйти в отставку и уехать в Троицк. Он женился… жена его увлеклась паранормальным, посещает все монастыри и везде возит с собой маленькую дочь. Собирает иконы. Когда нам было по шестнадцать лет, отец подарил нам выезды с лошадьми: абсолютно одинаковые, чтобы никто не ревновал. У каждого было по четыре лошади, чёрные орловские рысаки. Экипажи всех видов… по две пары саней. Мы так и росли — зная, что всё, что у нас — всё одно, и в то же время у каждого своё. И когда отца не стало, само собой было ясно, какие поместья достанутся мне, а какие — ему.

— И всё?..

— Ну… мой отец был близок к трону — императрица весьма благоволила ему. Его ещё называли «бриллиантовый граф» — полагаю, это ты тоже должна знать. Он просто сходил по ним с ума. По бриллиантам… и по лошадям. Каждое утро, едва он вставал с постели, валет раскладывал на столе перед ним несколько толстенных альбомов, в каждом из которых были приклеены кусочки тканей и вышивок неимоверного количества туалетов, и отец занимался выбором одежды на предстоящий день, — Орлов усмехнулся без всякой радости, — он любил алмазные пуговицы, запонки и застежки, декоративные шнуры… сапфиры и рубины сверкали на его пальцах, брелоках, табакерке, трости и прочем… Во всем лоске можешь увидеть его на портрете, который висит в гостиной. К каждому наряду у него был определенный головной убор, туфли или сапоги, трость, кольца и всё остальное, вплоть до камзола или шинели. Он мог впасть в ярость, если кто-то из слуг нарушал такой комплект.

Орлов замолк на какое-то время. В голове его замерла и повисла несвоевременная мысль: «Как Анастасия».

— Мать умерла от оспы, — продолжил Орлов через некоторое время, — она была тогда ещё совсем молодой. А отец так до самой смерти и ходил в завидных женихах. Наверняка у него было ещё много сыновей, кроме нас — но мне об этом никогда не узнать. Да я и не стремился их искать.

Они замолчали. Ксения пыталась уложить то, что только что узнала, в голове.

— У тебя всё-таки есть семья, — сказала она наконец.

— Семья есть у всех.

— Может, у тебя тоже где-то есть сыновья? — спросила Ксения почти что в шутку, но глаза её оставались серьёзны.

Орлов повёл плечом.

— Это исключено. У меня нет и никогда не будет детей. Брак — это… Абсолютно не моё. А в остальном – я достаточно осторожен, чтобы ничего такого не произошло.

Орлов поднял глаза на Ксению и улыбнулся, прочитав в них невысказанный вопрос.

— С тех пор, как я тебя встретил, у меня не было никого, кроме тебя.

– А до того? Каких девушек вы предпочитали, граф Орлов?

Один краешек губ Константина приподнялся сильней.

– Я люблю красивых, — Орлов поймал ладонь Ксении и запечатлел на ней поцелуй, — изящных, как греческие статуи, — новый поцелуй коснулся венки, бившейся на запястье, заставив Ксению задрожать, — Как ты… — последний поцелуй пришёлся уже в губы, и Ксения обнаружила, что тонет в нём, полностью отдаваясь на волю уносивших её волн.

Апартаменты Орлова состояли из четырнадцати комнат и располагались на втором этаже его особняка. Весь первый этаж занимала библиотека, а ниже, в подвале, в темноте и прохладе, стояли на стеллажах ящики, полные редких вин. Как всех людей его круга, не обошла стороной Орлова и страсть к диковинным привычкам: поверху ледяных ящиков, сбоку примыкающим к Лиловому саду, он приказал разбить элегантный маленький парк с вьющимся кустарником и клумбами; из него было удобно подсматривать, что делается в саду, куда вела тайная дверца. В этот «висячий сад» из особняка был перекинут витой мостик. Там они с Ксенией завтракали по утрам — вся прелесть этого места состояла в том, что оно позволяло видеть парк и множество людей, но сидевших в окружении зелени любовников не видел никто.

Несмотря на обилие долгов, которое нависло над обоими грозовой тучей, Орлов не гнушался открывать новую бутылку корсиканского шампанского каждое утро, так что всё их пребывание во дворце сопровождало шипение пузырьков.

В садике стояли две кушетки, обитые расшитым золотыми нитями шёлком кремового цвета. Орлов обычно сидел на одной из них за столом, а Ксения лежала, опустив голову ему на колени — или же наоборот. В таком положении очень удобно было обмениваться поцелуями — и пузырьками шампанского изо рта в рот.

Ксения начинала привыкать. К тому, что Орлов всегда был рядом. К тому, что Орлов давал ей всё, чего бы она ни попросила. К этому дому, вначале показавшемуся таким мрачным, а на деле оказавшемуся сказочным дворцом.

— Красавица и чудовище, — сказала как-то Ксения, — вот что напоминает это всё.

Орлов негромко рассмеялся и поцеловал её.

— Я похож на чудовище?

— Иногда, — серьёзно сказала Ксения и перевела разговор на другую тему.

Орлов в этом огромном дворце жил один, но прислуги там было множество: повар с кухонными работниками, пара женщин для черной работы и стирки, три камеристки и камердинер Федор — достолепный, очень приятной наружности мужчина во фраке, который вполне бы сошел за хозяина, так он был величественен.