Помощница ключницы
Шрифт:
— Лей еще, — повелел маг, но его оставило:
— Лер, успокойся, нарываешься ведь. Мы позовем вас, девушка, — кивнул мне старший маг, как нарекла его и с поклонном отступила. Но стоять без дела долго не пришлось: то с одного стола, то с другого раздавались просьбы о напитках и еде, и только от магов были приказы. И что самое удивительное, вот стоишь ты рядом с гостями, слышишь их разговор, а разобрать о чем речь не можешь. Заколдованные, значится, интересно… В быстрой передышке, огляделась: за первыми столами сидели господин проректор, все Хранители, которые по-прежнему были в капюшонах, одна госпожа Урсула, один маг и один гном — верхушка, видимо. Далее все было перемешано и только за одним из моих столов сидели маги, которые и толком то не ели, только ожесточенно разрезая кровавое мясо и выпивая бокал за бокалом. Ох, и не нравилось мне это. Как бы не учудили они чего. За вторым столом сидели хихикающие и явно строящие глазки хранительницы с лекарями, да нашими преподавателями. И у остальных, как я видела, тоже гостей перемешали, правда, студиозам сложнее приходилось: воинственные гномы предпочитали столовым предметам свои клинки, с них они и ели мясо да овощи, ими же и размахивали, ожесточенно о чем-то споря.
Нашла взглядом мэтра Шарэза: мужчина неуловимо перемещался между столиками, залом и кухней, командуя подавальщиками, контролируя вынос блюд, но в целом, кажется, был вполне доволен. Бледный, чуточку нервный, но довольный, слава Единому!
Но, что более всего радовало меня, так отсутствие отголосков Тьмы: ни всплеска, ни намека: тишь, да благодать…
— Шо-то у вас тут слишком спокойно, — проговорил появившийся Шатун, — посуду хотя бы били? А морды? — на мои отрицательные покачивания головой, он только протяжно вздохнул и сказал: — И то правда, не свадьба же…
Нацепив улыбку на лицо, внимательно оглядела свои столы: все были заняты едой и разговорами, и потому тихо прошипела:
— Уже полночь?
— Шо? — отвлекся Шатун от разглядывания глубокого выреза у одной из хранительниц. — Неа, время еще есть. Вы тут просто так тихо сидите, шо я не выдержал, и решил хоть одним глазком глянуть, — крутанувшись в воздухе, он послал невидимый поцелуй девушке: — Хороша, ягодка!
— Угомонись, Шатун, вдруг кто увидит…
— Да если кто и увидит, то только проректор твой, — усатая морда легла мне на плечо, — который, кстати, заигрывает с шикарной женщиной. Он-то везде успевает: и с простыми, и с благородными, — взгляд на меня и кот добавляет: — Хотя, какая ты у меня простая, чученька…
От «чученьки» меня перекосило:
— Мешаешь, Шатун, лучше за временем следи, — и отвернулась, чтобы не смотреть на ухмыляющегося кота.
— А щас, кажись, шо-то будет, — спустя несколько мгновений произнес призрак. — Танцы это такое дело, когда весело абсолютно всем, — взмыв под потолок, призрачный кот изобразил несколько поз и вернулся к моему плечу: — Ты тока погляди на эту лебедку, как идет: от бедра, от бедра, Единый, это ж какие нервы нужно иметь…
— Шатун, да умолкни ж ты, наконец! — прошипела я, разворачиваясь, и замерла, увидев, как на свободное от столов место выходит господин проректор тер Ассан под руку с хранительницей лесов. И едва остановились они, как заиграла совершенно другая музыка: быстрая такая, от которой кровь по венам бежала скорее, сердце начинало скорее биться, а еще хотелось…
— Ты чего, Аишенька, с лица взбледнула? — обеспокоенно спросил Шатун. — Совсем плохо, да?
А мне, кажется, действительно становилось с каждым мгновением только хуже. Вновь накатывало чувство опустошенности и одиночества, при таком-то количестве людей и не людей рядом…
— Аиша, — совсем тихо произнес Шатун, — у тебя глаза светиться начинают! Тикать, тикать пора!
— Не ори! — шикнула на него, чуть прикрывая глаза и борясь с дурнотой. Благо все увлечены танцами и вкушать, да напиваться им уже не хотелось. — Лучше госпожу ключницу предупреди, я не могу, а то, боюсь, сорвусь, — последние слова прозвучали почти напевом, что кота напугало сильнее, чем мои светящиеся глаза. В одно мгновение, он оказался возле госпожи Вирджинии, что-то сказал и, она тут же нашла меня взглядом, чтобы сразу же кивнуть: отпускает.
— Слава Единому, — прошептала я, но недостаточно тихо, чем и привлекла внимание того самого мага Лера. И едва взглянул он на меня, глаз уже оторвать не мог:
— Эй, красавица, станцуешь со мной? — завороженно смотрел он на меня, а я все так же на него, забыв, что еще мгновение назад собиралась покинуть залу. — Что молчишь?
— Чуча, прекрати пялиться на него, я сказал! — вдруг услышала, пока рассматривала ладную фигуру мага, а не такой уж он и противный. Мужик, как мужик. — Ну, я предупреждал, если чо, — и вновь почувствовала что-то прохладное, но в этот раз стекающее змейкой по спине. — Оклемалась, горемычная?! — усатая морда зависла перед самым лицом. — А теперь скажи этому бравому молодцы, шо танцы танцевать с ним не будешь!
Несколько мгновений пыталась понять, о чем он, а когда увидела невменяемое и злое лицо мага, что стоял напротив меня, только и охнула:
— Помилуй Единый!
— Да не это, дура! — взвыл котяра. — Усыпи хоть его, только не посмертно!
— Спи, — тихо прошептала, глядя в глаза магу, который начал медленно оседать на свой же стул и мгновенно захрапел. Надо же, получилось…
— А теперь тикаем отсюдова, быстро! — хвост Шатуна обхватил мое запястье и потянул в сторону кухни. — Не останавливаешься, на вопросы не отвечаешь! И, Единого ради, не смотри ни на кого!
Я только чуть дернула кошачий хвост, соглашаясь, и осторожно припустила к кухонным дверям. Благо, что нам на пути никто не попался, уж очень все были увлечены танцами. Ах, какая музыка, так и хотелось мне пуститься в пляс… Но в последнее мгновение, когда уже была у самых дверей, не выдержала и обернулась, чтобы найти взглядом одного из самых высоких мужчин в черном и встретиться с ним взглядом… В груди что-то екнуло, на мгновение прерывая и дыхание, и биение сердца…
— Аиша! — резко дернул меня Шатун и втащил на кухню. Оглядел с головы до ног, а затем, задрав голову, заголосил, что есть мочи:
— Срочно ледяную ванну нам! Срочно! — а я потянулась к нему, желая запустить руки в мягкую шерстку:
— Какой красивый коти-и-к, — практически урча прошептала, чем вызвала икание и нервный тик у кота:
— Воды! Немедленно! — и совсем тонко, когда дернула его на себя: — Спасите!
Глава 20, о том, что бывает в полночь и после нее
Туман. Густой и липкий. Очень холодный, до крепкой дрожи. Мне не становилось легче, я словно тонула в нем. Задыхалась им. Я хотела жара, тянулась к внутреннему теплу, но новый поток холода … он иссушал меня изнутри. Устала. Опустила руки. Сил больше нет…
— Что, раздери вас тролли, вы творите с ней!?
Странные голоса мешали уснуть глубже, чьи-то руки обжигали до слез. «Больно!» — хотелось кричать мне, но вырывался только стон.
— Вот же тьма! Срочно к Эйнару! — кажется, это было последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в благословенную тьму…
Ему хотелось сорваться на бег или открыть портал, но … он сам же их и запечатал! Тьма! Аиша дернулась и застонала в его руках — сильно. Слишком сильно он сжал ее хрупкое тело, пытаясь справиться с внутренней яростью…
Глядя на бледнеющее с каждым мгновением лицо, не выдержал и едва оказался за Академией, сорвался ветром к своему дому.
— Эйнар! — усиленный магией голос прокатился по всему помещению. И плевать, что Тьмы в нем намного больше, чем остального. — Эйнар!
Не дожидаясь, пока важный гость найдет их, он пересек коридор, взлетел по лестнице и толкнул дверь в собственную комнату. Быстрыми шагами пересек расстояние до широкой кровати и осторожно опустил девушку на темные простыни: она вновь застонала и задрожала так, словно мерзла. Но он мог поклясться, что она горела…