Чтение онлайн

ДЖОН. Все в порядке! Я приду в воскресенье и принесу вам что-нибудь новенькое из Маркса.

АННИ. Что вы — столько забот!.. Да и где мне взять время на чтение, терять время для меня…

ДЖОН (перебивая, торжественно). Вам нечего терять, кроме своих цепей! Это — старик Маркс! (Весело нажимает на звонок, смеется, выходит).

АННИ внимательно смотрит ему вслед, пока мимо нее не проходит ХЭЛЕН.

ХЭЛЕН. Спать. Спеть.

АННИ. Нет. Нет. Еще у нас тригонометрия.

ХЭЛЕН. Опять?

АННИ. Увы.

ХЭЛЕН (уже сверху, сидя на кровати). Все, поздно, я уже сплю.

АННИ. Я сама едва стою на ногах! Не спорь — у тебя есть точные обязанности. Уроки — первые и важнейшие из них. Я говорю — не спорь!

ХЭЛЕН обиженно, медленно идет к письменному столу, зло бросает на него линейку, циркуль, садится, все с той же злостью раскладывает лист ватмана, накалывает на него знаки, цифры… АННИ, стоя на коленях, крепит к карнизу занавески.

ХЭЛЕН. Один такой урок отбирает у меня целую ночь. Понимаешь? Ночь! Но тебе же абсолютно все равно, тебе же это абсолютно безразлично…

АННИ. Нет, и ты знаешь об этом. Неужели я так напоминаю тебе надсмотрщика?

ХЭЛЕН. Именно его. Образцовый надзиратель — вот ты кто. Может, я все-таки пойду спать?

АННИ. Нет. (Она поднимается, идет к ХЭЛЕН, берет учебник, читает). Поднимите перпендикуляр из точки А до пересечения с линией ОП в точке Б, тогда тангенс…

ХЭЛЕН. Боже, боже, какая же это смертельная скука — твоя тригонометрия.

АННИ (прикладывая ее руку к своим губам). Я всегда была против колледжа, это твое желание, девочка!

ХЭЛЕН. Да, мое!

АННИ. Ну и вот…

ХЭЛЕН. Моя юность увядает, как виноградная лоза.

АННИ (после паузы и явно о себе). Увядает, как виноградная лоза… Предельно точно! (И без перехода). В точке В начертить линию в направлении…

ХЭЛЕН послушно трудится, медленно гаснет свет, музыка. Спустя время возникает дневной свет, у входной двери ДЖОН и еще один молодой человек — ПИТ. ДЖОН что-то читает, у ПИТА в руках толстая пачка писем.

ДЖОН. Пит, это блеск! Статья что надо! Покажи ее нашему кому редактору…

ПИТ (перебивает). Поговорил бы ты с ним, Джон, а?

ДЖОН. А что я ему скажу?

ПИТ. Что я не мальчик на побегушках.

ДЖОН. Ты он самый и есть.

ПИТ. Я младший редактор!

ДЖОН. Это его журнал, и ты в этом журнале раб редактора!

ПИТ. Ну тогда скажи ему, что я заслуживаю хотя бы на два доллара в неделю больше.

ДЖОН. Попытаюсь. Дай письма.

ПИТ (смотрит на бельевые веревки). Исподнее Хэлен Келлер?

ДЖОН. У нее все как у людей.

ПИТ. А почему я не могу войти, долго еще мы будем стоять у порога?!

ДЖОН. Тебя, мой друг, никто, кажется, туда не приглашал?!

ПИТ. Я могу тебе помочь.

ДЖОН. Не спеши, Пит. Когда понадобишься — крикну!..

ПИТ. Ты — свинья.

ДЖОН. Но туда — я зван! Я, Не ты.

ПИТ неохотно уходит. Высвечивается комната. На кушетке сидит ХЭЛЕН, рядом немолодой джентльмен — доктор ЭД, они играют в шахматы. Входит ДЖОН, идет к столу, кладет пачку писем.

ХЭЛЕН. Ваш ход, доктор!

ЭД. Как дела у молодых?

ДЖОН. По-молодецки! А как дела у стариков?

ЭД. По-стариковски… (Делает неверный ход.) Черт подери!

ДЖОН. Доктор, мне необходима ваша помощь!

ЭД. Так вы же сказали — дела идут по-молодецки?!

ДЖОН. Вы давно знакомы с этими барышнями?

ЭД (он явно проигрывает). Кому нужна помощь — так это мне!

ДЖОН. Журнал для женщин заплатил им уже три тысячи долларов за статьи. Статьи — понимаете?! А это готовая книга! Книга, а не какие-то там статьи! Выдающаяся книга, которая может изменить всю структуру преподавания в нашей стране, если у наших деятелей просвещения есть хоть капля ума…

ЭД. Неужели эта книга именно то, в чем больше всего сегодня нуждается наша страна?

ДЖОН (горячо). Да, да! Я собрал все, что записывала Анни в разные годы и, конечно…

ЭД (вскакивает). А! И старики — по-молодецки! Вот так! (Садится). Ну и что, молодой человек, что — эта выдающаяся книга?

ДЖОН. Да, выдающаяся! Но она же не разрешит всем этим воспользоваться! Ни одной страницей! Ни одной строчкой!

ЭД. Почему?

ДЖОН. Потому что она выше всего этого! «Нам чужды одинаково и реклама и коммерция, нам не нужна дешевая и глупая шумиха, мы…»

АННИ (стоит с подносом, на котором чашки с молоком и сэндвичи). Мы работаем. Учимся. Живем. И вообще — давайте не будем здесь говорить об этом.

ДЖОН. Где же — в таком случае? И потом, вспомните, ваше имя, повторяю, ваше имя уже значится в статьях??

АННИ. Это не я. Это Хэлен. Она сама вставила. И сама настояла.

ДЖОН. Какая разница… Без вас она бы не написала и строчки. Все это ваше! И только!