ПОНЕДЕЛЬНИК
Шрифт:
раздумывая, как поступить. Если останешься, надо объяснить девушке, откуда у тебя ключ.
Откуда же? Если быстро уйдешь, а затем выяснится, что Сысой умер, – именно на тебя падет
подозрение в убийстве. Стоило бы прибраться в номере, иначе Адель все поймет. Но что,
если она уже заметила, и суетиться – значит, только больше себе вредить? Глупейшее
положение, и как некстати эта дамочка оказалась под кроватью!
Пока ты нервно решаешь, как себя вести, она закрывает кран и, по-видимому, одеваясь,
снова обращается к тебе:
– А какой сегодня день недели?
Ты молчишь.
Через несколько минут Адель грациозно выплывает из ванной комнаты. В бежевом
пеньюаре, благоухающая «Шанелью», со слегка подведенными глазами и бокалом воды в
руке. Такой девственный образ, скорее всего, призван повысить ее акции после невыгодного
знакомства.
– Так какой сегодня день недели? – опять уточняет она.
– Начало среды.
– Я вынуждена кое-что рассказать, - признается Адель сокрушенно и забирается на
постель с ногами. – Сысой очень несдержанный в своих желаниях и фантазиях человек.
Сначала это были просто игры, затем он стал требовать от меня совершенно диких,
неестественных вещей. Вы спасли мою жизнь, и я в некотором роде чувствую себя
обязанной говорить правду. Вы уже все знаете, или мне продолжать?
– Пожалуйста, - разрешаешь ты, все еще взвешивая свое рискованное положение.
– Теперь я подсчитала. Примерно двое суток назад Сысой позвал меня в свой номер и
предложил новую игру. Я хотела с ним порвать, но он обещал, что это в последний раз – как
бы на прощание. Он достал из-под кровати этого кошмарного змея и сказал, что привяжет
меня к нему и, простите, будет меня на нем любить. Сысой хотел создать иллюзию, что,
занимаясь любовью, мы парим в небе. Сразу уточню – его стиль мне нисколько не
импонирует. Так вот он уговорил меня одеть то ужасное белье, привязал меня к змею, и тут
неожиданно зазвонил телефон. В понедельник рано утром, если не ошибаюсь, примерно в
пять. После короткого и довольно эмоционального разговора Сысой швырнул трубку на
телефон и пошел одеваться. «Куда ты, милый?», - спрашиваю я. «Скоро вернусь», - отвечает
он. «Какая наглость», - восклицаю я. – «Немедленно меня отвяжи!». Но Сысой поступил
иначе, чего я ему никогда не прощу. Он принес из ванной мокрую тряпку, заткнул ею мой
рот – наверное, чтобы я не пела и не звала на помощь – после чмокнул меня в лоб и задвинул
под кровать! Чуть ли не ногой! Вы представляете, какое убожество?! Он еще сказал, уходя:
«Дорогая, ты от меня не сбежишь. Лежи тихо – я скоро вернусь». Ну, и где он бродит до сих
пор, я спрашиваю?
Адель смотрит на тебя вопросительно, но, не дождавшись ответа, продолжает:
– Еще чуть-чуть, и я бы умерла от жажды. Меня спасло только то, что кляп был пропитан
водой. Наверное, Сысой сделал так, чтобы я не паниковала. К счастью, все это время под
кроватью я проспала, но из-за этого не слышала, как входили горничные, и не могла
привлечь к себе внимание. Слава еще Богу, что я не страдаю клаустрофобией! И, слава Богу,
что я услышала вас. И что вы услышали меня…
Адель смотрит на тебя с благодарностью и нежностью. Делает несколько глотков воды и
спрашивает:
52
– Почему Сысой сам меня не освободил? Испугался разгневанной женщины?
Тебе совершенно нечего на это сказать, так что ты молчишь и только коротко
пожимаешь плечами.
– Где он? – нет предела любопытству разгневанной женщины.
– Не знаю, - тихо отвечаешь ты.
– Как? Разве это не он послал вас сюда?
– Нет, - еще тише говоришь ты.
– Странно, - Адель хмурит брови. – По крайней мере, с ним все в порядке?
– Не знаю, - судя по твоим емким ответам, поддержать разговор в приличном обществе ты
всегда сумеешь.
– Не понимаю. Ничего не понимаю… Но вы хотя бы знакомы с Сысоем?
– Нет, - признаешься ты после тягостной паузы.
– А как в таком случае вы попали в номер? – наивно интересуется Адель, правда, взирая
на тебя с прежней нежностью. – Никак вас послало само провидение.
Она заливается тихим, искристым смехом и затем случайно переводит взгляд с тебя на
развороченное бюро. Ты внутренне сжимаешься, как пружина – все мышцы напряжены,
дыхание затаено – если Адель обо всем догадается и поднимет крик, необходимо мгновенно
сбежать из гостиницы, либо броситься на девушку и заставить ее молчать. Но твои опасения
преждевременны. Адель Семенова очень внимательно изучает беспорядок в номере, но
выражение ее лица при этом не меняется, и совсем не похоже, что она испытывает волнение
или страх – наоборот, все такая же довольная. «Может, идиотка?» – предполагаешь ты. Да и
речи ее кажутся тебе странными. Либо шоковое состояние еще не прошло, либо болтлива от
природы. Однако, как оказывается, в запасе у этой девицы с осиной талией есть еще
несколько сюрпризов, и она с готовностью ими делится.
Адель смотрит на тебя, улыбаясь, но неожиданно в ее добрых, карих глазах появляется
хитрый блеск, и, как ни в чем не бывало, она сообщает:
– Я уже искала. Но, увы, все свои сбережения Сысой хранит в банке, и тут поживиться
совершенно нечем.
Это заявление сбивает тебя с толку, и в растерянности ты медленно встаешь с кровати,
будто бы не зная, куда себя деть.
– Прошу вас останьтесь! – так же неожиданно молит Адель, подавшись вперед и
протягивая к тебе свободную руку. – Не уходите, я не хотела вас напугать или обидеть.
Немедленно сядьте обратно!
Ты подчиняешься.
– И впредь не перечьте мне, - Адель избирает шутливо-повелительный тон, а взгляд ее по-
прежнему нежен – это и настораживает тебя, и греет. – Конечно, я все вижу, - продолжает