Чтение онлайн

Десятимиллиардная доля процента.

М-да…

А тут ещё и застройщик — свободно можно прибавить ещё несколько нулей… А ещё книги… А ещё тайна… А ещё трамвай… А ещё кран в коридоре…

Это — ноль, абсолютный ноль, и даже менее того!

О, боги, боги!.. Что ж такое получается? Он, то бишь Булгаков, видел, как создавался «Понтий Пилат»?

Иначе откуда этот абсолютный ноль?

Но расхождения есть! есть! Однако они, похоже, с ещё большей отчётливостью указывают… кто знает, на что они указывают!

К примеру, «Маргарита» явно не та.

У Булгакова она — законченная ведьма, выпивающая, прокуренная, с хриплым голосом, соблазнительная, прекрасная, царица бала у сатаны, все в неё страстно влюбляются, мастер от неё сбегает, но силой Воланда опять оказывается рядом с ней. Маргарита плывёт по течению некрополя, которое вокруг Воланда завихряется, вырваться она не может, да и не хочет. Первооснова — эта податливость! Совместимость с Воландом. Холодом, затхлым погребом веет от слова «любовник», которым называет мастера Маргарита, обращаясь к Воланду.

А вот у печки среди гор книг рядом с автором «Понтия Пилата» — законная жена, к спиртному не прикасающаяся, не курящая, голос которой порой бывает мил, в которую никто страстно не влюбляется, и хотя она некогда приобщилась ведьмачеству и даже работала в целительском центре администратором (см. «КАТАРСИС-1»), тем не менее вступила с «чудотворцами» в нравственный бой и победила. Прежде всего тем, что смогла от этой нечисти из водоворота надмирной силы пусть полуживая, но вырваться.

Не та «Маргарита». Не та!

Не тот и мастер.

Тот мастер, помнится, был по образованию историком, работал в музее, а для того, чтобы он начал писать, Булгакову потребовалось обрушить на него по лотерейному билету главный приз в сто тысяч. Такая деталь не случайна. И тоже направлена на ублажение толпарей. Подсознательно все знают, что надо жить, сообразуясь с талантом, но оправдывают своё бездарное времяпрепровождение отсутствием должных условий — помощи, сил, времени, денег и т. п. Вот дайте сто тысяч — тогда другое дело! Если бы мастер взялся писать без выигрыша, то в этом было бы нечто нравственно обличительное, а следовательно, для популярности романа Булгакова смертельное.

Ещё смертельнее, если бы мастер был наоборот: не дипломированный историк, но историк без соответствующего диплома, сотрудник академического института, да ещё революционизирующий философию истории, как то реализуется в образе (см. «КАТАРСИС-2»). Получается, каждому доступно быть мыслителем. Многое в «Мастере…» воспринимается как правдоподобное: разные глаза Воланда, его присутствие в колоннаде Иродова дворца и на завтраке у Канта, пьющая кровь из черепа Берлиоза Маргарита, клетчатый с котом — но чтобы неисторик и… историк?!.. Нет, в популярном романе такое «урезать» невозможно.

Справедливости ради надо сказать, что у Булгакова в «Мастере…» «не те» и все остальные.

Пошевелив пальцами ног, Стёпа догадался, что лежит в носках, трясущейся рукой провёл по бедру, чтобы определить, в брюках он или нет, и не определил. ‹…›

— Простите… — прохрипел Стёпа, чувствуя, что похмелье дарит его новым симптомом: ему показалось, что пол возле кровати ушёл куда-то и что сию минуту он головой вниз полетит к чёртовой матери в преисподнюю.

М.Булгаков. Мастер и Маргарита. Глава 7 («Нехорошая квартира»)

Законное омерзение, которое милейший Стёпа Лиходеев должен был бы в реальной жизни вызывать, в «Мастере…» не ощущается; но, напротив, только заинтересованное веселье. То же чувство возникает и почти ко всем персонажам великой притчи.

Да, не тот Стёпа.

Не тот и сам Пилат, оставшийся без жены и разжалованный из префекта в жалкого прокуратора, из молодого крепкого мужчины — в гундосого полустарика, из потомка жреческого рода, возвысившегося до ухода из порабощающей иерархии, — в трусливого скудоумца-чинушу. Это уничижение автора Протоевангелия, согласно законам существования стаи, тоже прибавляет роману популярности.

Не тот и Иешуа Га-Ноцри, в жизненной своей философии («все — добрые люди») опущенный до уровня тринадцатилетнего заучившегося подростка.

О Левии Матфее и вспоминать не хочется.

Однако, хотя у Булгакова все без исключения персонажи трансформировались в строго закономерную сторону — по «принципу Маргариты» (только персонажи беспутные, т. е. необличительные, и обеспечивают умножение тиража) — тем не менее, несмотря на миллионы читателей у «Мастера…», это не бульвар. Бульвар умные люди по много раз не перечитывают.

Булгаков двенадцать лет (!) писал «Мастера…»; ближе к закату правил его, несмотря на боли, хотя можно было бы, облегчая себе страдания, забыться с помощью укола… Но Булгаков улучшал «московскую» линию романа до последних минут своей жизни. Одни из последних его слов: «Чтоб знали!.. Чтоб знали!..»Так беллетристику не пишут.

Ключ ко всему, соответственно, в «московской» линии.

Литературоведы, понятно, определили месторасположение и комнаты мастера, и квартиры, где был Великий бал Маргариты. Есть и номер квартиры, и этаж, указана и улица. В этой квартире даже музей устроили. Литературоведов нисколько не смущает, что число комнат не совпадает, нет и пролёта на лестнице, не совпадают и другие детали. Главное, говорят литературоведы, название улицы и наше чутьё. То же чутьё вывело их и в один из арбатских переулков (без трамвая и прочего), и они вновь нисколько не сомневаются… А между тем «Арбат» — это больше чем почтовый адрес. Это символ принадлежности к Москве, образ на слуху, только такими и может оперировать автор… Литературоведы — они и есть литературоведы.

Вспомним Иоанна Предтечу: в пустыне на берегу Иордана он оформлял свои интуитивные прозрения настолько расплывчато и двусмысленно, что его слова могла переносить собиравшаяся вокруг него толпа. Та самая, которая полагала, что смысл слов Иоанна Крестителя понимает, но впоследствии распявшая Того, на Кого указывал Предтеча.

Иными словами, речи Иоанна — как о нём сказал лично Иисус, «величайшего из пророков» — были лишь туманным, расплывчатым отражением прообраза-Истины.

Почему туманным и двусмысленным? Потому ли, что впоследствии всё равно обезглавленный Предтеча искал одной популярности? Подправлял ли он Истину? Был ли бесчестен?

Да, расплывчатость в речах многих бесчестна, но в случае с Иоанном не так.

Расплывчатость в великом деланье Иоанна была созидательна: в пустыне при Иордане он подготавливал восприятие тех из его слушателей, кто ещё по своим привычкам подпадал под понятие «толпа», но по мере личностного роста становился способным её покинуть. Не будь Иоанна, созерцающих Христа-Истину среди того достойных было бы существенно меньше. Не все достойные способны сразу шагать широко, многим нужны промежуточные ступени.