Чтение онлайн

Но мало того, обнаруживается ещё один, уже третий, луч, влекущий Пилата именно на север, к скифам, в Гиперборею!

Про Гиперборею всякому интересующемуся античному человеку было известно, что столица её—Город Солнца, Гелиополь. Он был прообразом множества других Гелиополей, из одного такого была родом жена Иосифа, дочь жреца бога Солнца, «кровь» которого, видимо, соучаствовала в наречении Пилата именно Пилатом. Нет города, в котором люди не были бы несчастны, население Гелиополей не исключение, но многие знали, что северная прастолица, куда по силам добраться только Гераклу, населена счастливыми и мыслящими.

Так что Пилата должно было тянуть на Север не только потому, что там жили люди, среди философов славные своим раскованным мышлением, не только потому, что Аполлон был Гиперборейцем, но ещё и потому, что там был протоГелиополь, самый первый и прекрасный, прообраз того Гелиополя, откуда был тесть Иосифа, место, по механизмам родовой памяти для Пилата не чужое, там были свои …

Представим себе человека, завершившего работу над Протоевангелием, который полон сил и не отягощён заблуждениями о его дальнейшей судьбе, — он хочет потрудиться на пользу людей, ему духовно близких.

Но здесь, в ойкумене, его гонят все:

— субиерархия женщин, которые суть скукоженное воспроизведение его жены-императрицы;

— административная субиерархия Римской империи (чиновники не любят, так скажем, уволившихся молодыми) и продолжающие эту администрацию «комсомольцы» той эпохи;

— субиерархия верующих церкви Петра;

— субиерархия евреев, от которых укрыться можно только в местах, к торговле неприспособленных, и т. п.

Пилат от этих гонений, как человек подвижный и свободный от жадности, не мог не решить уйти — подальше.

Куда?

Конечно, на родину — в территориальном смысле этого слова.

Но на которую из нескольких? В Понт, Египет или Гиперборею? Естественно, на самую из них значимую — в соответствии с его системой ценностей. То есть не самую из них богатую, не самую из них могущественную, — но самую светлую. Где впитывает Свет Истины невидимый Гелиополь… Где живут люди, за которыми не первое столетие философы Греции признают наивысшую раскованность мысли… Откуда родом прекраснейший из богов — Аполлон Гиперборейский. Где поймут и от клеветы очистят.

Копался в старых нечитаных журналах десятилетней давности и в одном из них в массиве текста наткнулся— «Пилат»!

Охотничью стойку принял прямо-таки рефлекторно.

Концовку «Евангелия Никодима», текста явно апокрифического, привожу полностью:

…И обо всём, что было поведано и содеяно в собраниях иудейских, как рассказали игемону Иосиф и Никодим, обо всём, что содеял и поведал Иисус иудеям, — все слова (эти) записал в свитках сам Пилат.

И потом послал Пилат свитки во град Римский, кесарю Клавдию, написав: «Понтийский Пилат — Клавдию, своему кесарю. Воистину было, и сам я это испытал. Иудеи через ненависть свою себя и потомков своих жестоким осуждением покарали. Они же завет имели от отцов своих, что пошлёт им Бог с небес Святого Своего, который по достоинству Царём их наречётся. И было завещано, что от Девы родится Он на земле. Я же был игемоном, когда Бог евреев послал Его им. И видели евреи, как возвращал (Он) зрение слепым, бесов отгонял ото всех, мёртвых воскрешал, приказывал ветрам, ходил ногами по морским волнам, как по сухой земле, и многие другие знамения и чудеса творил. И когда многие из иудеев уверовали, что Он — Сын Божий, то старейшины и книжники, фарисеи иудейские, завидуя Ему, не стерпели и, взяв Его, мне, игемону, предали. И, клевеща на Него, сказали мне, что он возвеличился и против их закона действует. Я же словам их поверил и, бив Его, предал во власть им, а они распяли Его на кресте. И погребли Его мёртвым, и стражей приставили гробницу Его охранять. И хотя запечатана была гробница Его, на третий день воскрес (Он) из гроба. Однако иудеи так воспылали безумием, что дали служителям моим мзду, сказав: „Скажите, что ученики тело Его ночью украли”. Служители же, приняв серебро, не могли скрыть правду о том, что совершилось, но свидетельствовали о воскресении Его из гроба. Потому об этом написал я тебе, кесарь, чтобы кто-то другой не солгал и не счёл достойным доверия обман иудеев. Сообщил я величеству твоему всё, что произошло с Иисусом во дворце моём».

Кончаем (рассказ) о деяниях Христа Сына Божия. Ему же слава, честь и держава, ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь.

Концовка «Евангелия Никодима» (Цит. по: «Наука и религия» № 8, 1990)

Яснее не скажешь: именно Пилат, очевидно, пользуясь служебным положением, не только Никодима и Иосифа из Аримафеи, но и многих других опрашивал об обстоятельствах жизни Иисуса, Его учении и, обобщая, писал. Не то же ли самое утверждается в «КАТАРСИСе-3»?

Конечно, по форме «Евангелие Никодима» — откровенный апокриф: чего стоят одни только кланяющиеся хоругви как основание для веры! Или идиотический текст о разглагольствованиях дьявола во аде! Среди мертвецов!

Но какой это ценный источник для психологических исследований людей, читавших и переписывавших этот текст! А то, что славянские списки отличаются от европейских и азиатских, и вовсе сулит великолепное знание.

Чем отличаются от европейских? Приведённым письмом Пилата. В «ихних» списках вместо письма Пилата — цитаты ветхозаветных пророков, где предсказываются отдельные детали земной жизни Сына.

Это отличие говорит о том, что и сотни лет назад многое уже было так, как и теперь: именно к России притянулись люди, которым подсознание открывает судьбу Пилата и его предназначение. А вот на Западе ни думать, ни чувствовать это некому.

Конечно, термин «славянский список» столь же неопределёнен, как и слова «коммунист», «демократ», «русский», «болгарин», «православный», «старовер» и т. п. Эти термины жёстко историчны, собирательны и требуют множества оговорок. В системе же естественных терминов—«внешник», «внутренник», «когорта», «сын», неугодник — всё очевидно: особенности «славянских» списков указывают на повышенное содержание в России неугодников.

Так что отнюдь не случайно, что и «Мастер…», и «Понтий Пилат» появились на родине пропилатовской доработки «Евангелия Никодима».

Но «Евангелие Никодима» преподаёт ещё один урок: построение «Мастера и Маргариты» удивительным образом напоминает его архитектонику!

В самом деле, и в «Евангелии Никодима», и в «Мастере…» есть развёрнутая беседа Иисуса и Пилата — нисколько не соответствующая Евангелию: Христос, по ним, читает убогонькие по смыслу и форме проповеди, в классе риторики этому псевдохристу поставили бы низший балл.

И там, и там кульминационными — в последней четверти текста — явлены картины Великого Шабаша: шевелящиеся трупы мерзавцев, сатана присутствует, и т. п.

И там, и там в последних строках желающему продолжить размышление (а оно — плод Святого Духа!) указуют на Понтия Пилата.

Иными словами, море бесовского, а концовка — за здравие.

Правда, в «Мастере…» нет чудес «для народа» — вроде кланяющихся хоругвей, навряд ли могущих заинтересовать человека, готового к высокой вере. «Мастер…» существенно более элитарен.

Только бездари могут решить, что сходство архитектоники — следствие подражания Михаила Булгакова «Евангелию Никодима».