Чтение онлайн

— Семья у этого Еремея есть?

— А то как же – жена и две дочери.

Это хреново. Если хуторянин приезжего сразу не оглоушил, то запросто могут начаться игры в заложников со всем отсюда вытекающим.

Судя по всему, к этому и идёт – нам навстречу вышел мужик, совершенно "сбледнувший" с лица. С виду – мужик и мужик себе: коренастый, бородатый, лет сорока-пятидесяти.

— Здоровы будьте, барин, — поклонился мне хозяин дома, — с чем пожаловали?

— Семья твоя где?

Не, ни фига он не актёр – физиономию так и перекорёжило от страха.

— В город уехали, к бабке. Захворали доченьки…

— Хватит врать! — совсем по-барски оборвал я неуклюжую попытку вранья. — Он один?

— Кто "один", ваше благородие? — на лице мужика нарисовалось совершенное чёрт знает что: смесь попытки продолжать свою бездарную игру с совершенно животным страхом.

— Тот, кто пришёл в твой дом и держит в страхе твою семью. И тебя тоже. Лучше говори, я всё равно узнаю, что здесь происходит. Ну?

— Не погуби, барин! — на глазах у пожилого уже мужчины показались слёзы, а лицо сморщилось просто до состояния высушенной груши. — Порешит ведь и жену, и дочек…

— Не беспокойся, можешь даже в сторону не отходить – я отсюда с ним поговорю, только не мешай и расскажи, как он к вам заявился. На колеснице невиданной?

— Какой такой колеснице? — слегка прибалдел абориген. — Ворвался грязный и злой. Стал шпагой размахивать… А что за колесница?

— Не твоего ума дело, — не без труда для себя отшил я неудобный вопрос, совершенно, как мне казалось, по-барски.

Далее последовал вполне предсказуемый и ожидаемый рассказ о том, как варнак, и, угрожая шпагой, загнал всех жителей хутора в избу. Потом отправил в подпол, и чем занимался всё это время, Еремею неведомо – его только что выпустили, чтобы гостей спровадить…

— Женщины всё ещё в подвале сидят?

— Точно так. Злодей грозился их сжечь, если я вас от двора отвернуть не смогу… Делать-то что, барин?

— Тебе – ничего. Мне не мешать. И будут твои бабы живы-здоровы. Понял?

— Да куда уж понятнее. Только вот всё-таки сомнительно мне…

— А ну заткнись! — прервал я блеянье хуторянина. Мне и без его дудения в уши проблем хватает…

В общем, как ни думай, а необходимо начинать диалог с "террористом".

— Эй, киднеппер хренов, отзовись! Поговорить надо.

Ответа не было секунд двадцать. Переваривал, паразит, неожиданную вводную с "киднеппером".

Но решил проблему остроумно:

— Это кто там гавкает?

Правильное решение. Внесём ясность:

— С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан Жеглов… Продолжать или всё понял?

Пауза.

— Ты, в самом деле, мент, что ли? — донеслось, наконец, из избы.

— Нет. Нету здесь ментов. Выходи давай, поговорим спокойно, обсудим ситуацию. Только женщин там не трогай, ладно?

— А гарантии какие? — донеслось из дома.

— А какие, к едреням, гарантии? Ты, в самом деле, думаешь, что я тут суд вершить имею право? Но то, что я здесь твой единственный шанс – это точно. Выходи, надоело орать уже.

Пауза. Понятное дело – подумать надо о возможных моих подлянах и обезопаситься по максимуму. Можно понять – больно уж негостеприимно встретил человека девятнадцатый век…

— Через десять минут выйду, — донеслось, наконец, из дома. — Только без фокусов там – хуже будет.

— Жду! И ещё раз: постарайся поверить, что зла я тебе не желаю. Может отпустишь женщин?

— Хренушки! Они моя единственная страховка.

Во дурак! Совершенно не въезжает, в каком времени находится. Представители властей, положили бы на жизни крестьянок с прибором… Террорист, блин, недоделанный…

Местные следили за нашим диалогом в состоянии полной прострации. С полуобморочным Еремеем всё понятно, но даже лесник слегка ошалел, слушая обороты конца двадцатого века во времени нынешнем.

— Эй, вы! — обратился я к мужикам. — Когда он выйдет, отойдите от нас подальше, не мешайте разговаривать.

Пётр молча кивнул, а земледелец не преминул снова начать причитания…

— Успокойся! Сделаю всё, чтобы твоих баб выручить и дом сохранить…

Тут как раз скрипнула дверь, и выглянул мой потенциальный собеседник.

— Отойти всем к забору!

Мы послушно отступили. Парень опасливо "вытек" из-за створки и на пару секунд повернувшись к нам спиной, что-то "поколдовал", закрывая вход в избу. Повернулся.

Высокий, ладный, ловкий. Длинные светлые волосы собраны в хвостик. Серые, в разводах грязи, брюки, чёрные туфли, белая когда-то рубашка. То есть прикид приблизительно тот же, что и у получившего кочергой по голове в трактире.

Шпагу, пока возился с дверью, держал под мышкой, но теперь, приближаясь к нам, перехватил в правую руку.

— Ну, ты что ли поговорить хотел?

— Я. Отойдём?

— Давай, — указал мой современник шпагой на угол сарая…

Оба-на! А ведь оружие держит умело! Как шпагу, а не как дубину. Случайный человек так ни в жизнь не сумеет. Клинок был продолжением его руки и составлял единое целое со всем телом. Мне, увидевшему только одно движение вооружённой руки, это было сразу понятно.

А, учитывая процент фехтовальщиков среди населения России конца двадцатого века – ноль целых, хрен десятых, это уже наводило на определённые мысли по избирательности переноса: в моём времени держать шпагу в руке умеет, хорошо, если один человек из десяти тысяч, а тут встретились двое, и оба умеют… Хронодесант фехтунов какой-то.

К сожалению, уже не осмотреть указательные пальцы покойника – весьма характерная мозолька должна иметься…

— Ты пистолетики-то из-за пояса вытяни и брось куда-нибудь – не нервируй меня, — начал парень слегка подрагивающим, но уверенным голосом.

— Да запросто, — я вытащил оба пистоля и бросил их на землю.

— И шпажку тоже.

— Перебьёшься.

— Всё равно ведь тебе она не поможет…

— Вот и ладушки. Не поможет, так и не волнуйся. Давай по делу уже. Из какого года сюда приземлился?

— Девяносто шестой. А ты?

— Аналогично. Слушай, нервно как-то. Что ты там с бабами в избе удумал? Давай без этих дурацких игр в заложников, а? Я подожду, а ты сходи, "разминируй" свою затею, ладно?

— Ну да, а ты мне потом в спину шмальнёшь…