Чтение онлайн

— Н-н-на! — Чисто в "мушкетёрско-киношном" стиле, врезал я гардой по физиономии соперника. Будь тот в маске, мне бы, наверное, рефлексы не позволили такое хамство в отношении противника, а так – ничего, получилось. И, надо сказать, весьма смачно получилось, его ведь несло мне навстречу со всей возможной скоростью выпада, да и я себя не сдерживал. Не сломал ли челюсть дураку упёртому?

Бывший актёр и нынешний террорист на ногах устоял. Отскочил, выплюнул кровь, а может и пару зубов – я не разглядывал, несколько секунд приходил в себя, а потом снова стал в стойку. Разойтись миром явно не получится. Да и мне уже расхотелось.

Он мне кто, в конце концов? "Одновременник", не более. Причём из тех, к кому спиной поворачиваться нельзя – немедленно какую-нибудь заточку всадит. Оно мне надо? К тому же его ещё необходимо было бы перед подполковником отмазывать, легенду какую-то придумывать. И для заради чего? Да пошёл он!

Причём запросто способен мне в пузо железо организовать – и второразрядник случайно вполне может зацепить мастера сдуру. И будет ни разу не легче от того, что я его тоже уделал… Всё! Работаем аккуратно и на убой.

Как-то в армии, не помню по какому поводу, мой комвзвода, бывший боксёр, рассказывал: в боксе, проигрывающий по очкам, зачастую делает ставку на нокаут, а что ему остаётся? И это, обычно, очень хорошо заметно противнику, если тот имеет кое-какой опыт боёв. Обычно номер не проходит, но последний шанс – он и есть последний шанс…

Мой явно стал готовить атаку ва-банк. Разговоры прекратили оба, чувствуя приближение кульминации боя.

Что я ему сделал? Чем мешаю?

Да просто своим присутствием, наверное. Вряд ли этот несчастный ощущает во мне конкурента, но уж если я его нашёл в такой ситуации… Не-а, не отмазать этого парня. Светит ему однозначная каторга на весьма немалый срок. Соображает он, кстати, получше "благодушного меня"…

Пошёл "актёр" в атаку. Уже совершенно по-глупому пытаясь сбить ударами мой клинок с линии, упирающейся в его грудь.

Пара шагов назад, чтобы провалить соперника, перехват в "круг-шесть"… Вот и всё: если взята защита, то рефлексы требуют дать ответ в приблизившееся туловище противника. Что и было сделано: мой клинок заскользил по его, гарда неумолимо отклоняла угрожавшую мне сталь, и шпага, вручённая подполковником, неотвратимо пробила грудь бывшего актёра, бывшего бойца Арены и нынешнего террориста…

На его лице, умирающем лице, читались исключительно ненависть и, что-то очень похожее на непреодолимое желание уволочь меня вместе с собой в "Края счастливой охоты".

Оттолкнул соперника невооружённой рукой, контролируя, тем не менее, ситуацию – вполне может на последних вздохах, полоснуть сталью по столь родному мне организму. Нафиг-нафиг…

Стоял и смотрел как умирает в этом чужом времени человек из времени моего… Откуда у него такая неприязнь и неверие? "Не верь. Не бойся. Не проси."? Человек человеку волк? Не верится. Актёр всё-таки. Интеллигент, хоть и бывший. Чего вдруг в бутылку полез на свою голову?

А я тоже хорош: только-только закончил убивать в своём мире, но визит в новый опять-таки начал с убийства. Что за карма такая?

От самокопания меня отвлёк топот лаптей хозяина хутора…

— Не смей трогать дверь, дурак! — только и успел я крикнуть.

Внял. Тормознул. Но не въехал:

— Как же так, барин? Ведь там бабоньки мои…

— Вот и не дёргайся, пока я не разрешу, если хочешь их живыми увидеть. В подполе они, говоришь?

— Истинно так.

— Чем крышка прижата?

— Так, не ведаю. Столом, наверное.

— Понятно. Постой тут пока я не позову.

Угу. Что-то типа этого я и ожидал: закрытой дверью защемлён кончик верёвки. Причём синтетической, значит кое-что у него с собой имелось. Машина, вероятно где-то недалеко. Странно, что хуторянин о ней ничего не сказал.

Так, что за "адскую машину" пациент успел сварганить из подручных материалов? Вряд ли граната – раз у него пистолета не было, то странно ожидать наличие более серьёзного снаряжения… Скорее всего канистра с бензином… Ставится в наклон, удерживается натянутой, переброшенной через что-нибудь верёвкой, ну и свечка зажжённая неподалёку. Попытался представить процедуру установки: стрёмно. Но больше никаких вариантов не придумывалось.

— Эй! — крикнул я хозяину дома. — Загляни в окно, что видишь?

— Так не видно ничего, — донеслось в ответ через минуту.

— Вырежи пузырь.

— А без этого никак?

Во, куркуль! У него там жена с двумя пацанками, а он копейки считает!

Окошко маленькое, не пролезть, но разглядеть внутреннюю обстановку вполне себе можно.

Глаза потихоньку привыкли к полумраку помещения. Небогато живут хуторяне: стол, действительно стоящий ножкой на люке, пара лавок, печка, кровать… Ничего криминального и угрожающего дому неприятностями не видать. Может в сенях? Но там окна нету. Ладно.

— Гвоздь и молоток имеются?

— Найдутся, — ошалело посмотрел на меня абориген, — а зачем?

— Тащи, давай! — не стал я заниматься разъяснениями.

Аккуратненько приколотив кончик верёвки к косяку, отогнал хозяина и Петра на относительно безопасное расстояние. Ну что же: если покойник меня перехитрил – конец местным бабам, а может и мне заодно…

Толкнул дверь. Открылась. И ничего.

То есть ничего и быть не могло – просто кусок верёвки, защемлённый дверью. Блефовал наш подопечный.

А ведь с меня столько потов сошло… Ну, зараза!

На всякий случай осторожно прошёл в дом, внимательно осмотрел стол, опирающийся на крышку люка в подвал – вроде ничего подозрительного.

— Эй, внизу! — это я уже открыл выход из подпола. — Сами выйти сможете?

В ответ – испуганное шушуканье. Да ну его к бесу – я им психолог-реабилитатор что ли?

Позвал Еремея – пусть сам со своими бабами разбирается, и вышел снова на двор.

Теперь машина – геморрой на мою голову. Куда парень эту жестянку заховал, и что мне с ней делать? И чего эта груда штампованного железа в трактире не сгорела? Насколько меньше проблем было бы!..

Из избы вывалило слегка ошалевшее, но вроде счастливое семейство. Ничо так жена у Еремея – не в моём, правда вкусе – крупновата, но вполне себе интересная женщина для своих лет. А девки мелкие совсем, я, честно говоря, ожидал "на выданье", судя по возрасту самого хозяина, ан нет – лет восемь-двенадцать…

Крестьянин, а за ним и всё семейство бухнулись передо мной на колени, и стали с причитаниями биться головами о планету. Среди всего этого вяканья и бормотания можно было разобрать только общий смысл: Спасибо, барин! Век за тебя молиться будем!..