Чтение онлайн

— Я бы представила вам главу этого академического королевства в стенах замка, но она в состоянии сделать это сама. Пожалуйста, гранда Эмма Минос.

Главная дама напоминала молодую укротительницу диких зверей: одеждой, подходящей для арены цирка, и манерами, выдававшими в ней человека, привыкшего повелевать мягкой рукой в железной перчатке. Такой не захочешь говорить что-либо поперёк, слишком ледяным был её взгляд, плотоядной — улыбка, а блестящие каштановые кудри казались живыми Существами.

— Я — ректор Академии Пришлых, а это мои заместители, с которыми вы встретитесь на занятиях, к какому бы факультету вас не причислили: Мортигер Сеймур — из рода Магов, прекрасный знаток истории права и нынешних законов Дальнего Мира. Будьте внимательны на его уроках и всё хорошенько запоминайте: путь до Стокла, общественной тюрьмы, совсем не так долог, как мнится иным.

Мужчина, сидящий по правую руку от ректорессы, приподнялся и, приложив руку к груди, поклонился. Весь его вид выдавал в нём любителя женщин и дамского угодника, он так и стрелял глазами по первым рядам и довольно улыбался.

— Он здесь точно не ради науки, —шепнула мне Далида.

— Внешность довольна интересная, — добавила я.— Думаю, студентки сами перед ним ковром стелются.

Далида презрительно хмыкнула и пожала плечами.

— А это мой второй заместитель — Нардик Стенсен, — продолжила Эмма, когда первый гул голосов затих на задних рядах. — Преподаватель танцев и светской этики. Его уроки пригодятся вам не меньше всех остальных.

Нардик, напротив, выглядел как воплощённая мораль и поборник самой суровой добродетели. Орлиный крючкообразный нос и внимательный взгляд серых глаз контрастировали с его ухоженными, почти женскими руками с идеальным маникюром.

Профессор чуть привстал и поторопился сесть на место, словно лишние движения были для него в тягость.

— И этот сухарь будет учить нас танцам!

— Мне это вообще всё меньше нравится, — откликнулась Далида. — Зачем нам вообще уметь плясать?!

Словно отвечая на её вопрос, ректор добавила:

— Чуть позже вы всё сами поймёте, а пока дам совет: на первом же балу, который мы, по традиции, даём после распределения, у вас, наверняка, появятся поклонники. Слушайте вашу Соль, и не делайте поспешных шагов, способных погубить Пришлую. С другой стороны, дальний мир уважает любой выбор женщины, но особо чествует замужних дам.

— Ой, — вздохнула Селена.

Фиолетовые пряди её волос были как обычно заколоты спереди так, чтобы всем стали видны крупные серьги с разноцветными камнями, которыми так любила украшать себя моя вторая подруга.

На её лице явно проступило огорчение, будто она ожидала услышать совсем другое.

Я сдружилась с Селеной, как только услышала историю о её красавице-матери, скрывающей ото всех тайну рождения единственной дочери, непохожей на остальных морских дев даже внешне.

Но, тем не менее, пробить стену молчания, которой окружала себя Селена во всём, что касалось её страхов и планов на будущее, мне не удалось.

Ундина с удовольствием слушала наши споры с Далидой о парнях, кивала, если была с ними согласна, но стоило нам спросить о ней самой, как она замыкалась и только вздыхала.

Далида была уверена, что всему виной несчастная любовь морской девы, оставшаяся в том, покинутом ею мире. И сейчас, увидев выражение лица ундины, я впервые мысленно согласилась с соседкой.

— В этом году Пришлых ровно восемьдесят. Восемьдесят девушек, красивых и талантливых. Я желаю каждой из вас найти своё место в Дальнем мире.

Ректоресса с холодной улыбкой села на место и снова приняла отрешённый вид.

Жилка, будто только этого и ждала и немедленно приступила к отбору.

Она молча подошла к первому ряду и попросила девушек вытянуть левую руку вперёд ладонью вверх. С нашего места не было видно, что происходит дальше: вставать без разрешения правилами не дозволялось.

Девушки сидящие впереди поочередно вскрикивали и тёрли свои ладони. Зал хранил молчание, весь обратившись в слух. Только ректоресса и два её заместителя, казалось, не проявляли никакого волнения, будто происходящее — из тех случаев, которые повторяются из года в год, переставая быть чудом.

Соль проходила между рядами и, едва касаясь позолоченной указкой нежной девичьей кожи, отправлялась дальше.

Зал начал гудеть, как растревоженный улей. Рука болела и ужасно чесалась, будто внутри находилось что-то живое, прогрызающее себе путь наружу.

Я скосила глаза на Далиду, делающую вид, что её это ни капельки не беспокоит, но было заметно, как она морщится от боли. А потом я заметила знак, похожий на рисунок тёмных крыльев на ладони суккуб.

Рисунок проступал всё чётче, уже было отчётливо заметно каждое перо, словно он готовился ожить.

— Как красиво, — я нарушала молчание. — И очень подходит к твоей тату. Ну, той, что на груди.

— Покажи, что у тебя. Давай же!

Я раскрыла ладонь и увидела такой же рисунок.

— Мы теперь вроде как одной крови, — заявила Далида с довольным видом.

— А у других что?

Скосив глаза влево, я увидела, что зеленоволосая Мара, которую в первый же день показательно наказала Соль, рассматривает на своей руке метку в виде раскидистого дуба.

Тем временем Жилка закончила странную процедуру и вернулась на трибуну, ожидая пока гул утихнет.

Мы все замерли и приготовились слушать.

— А сейчас вы узнаете, какой факультет станет вашим домом на ближайшие три года, — произнесла Соль и взмахнула указкой.

В воздухе появился рисунок волн, сотканный из синей пыли: ширясь и разрастаясь, он завис над залом, вызвав вздох восхищения, пронёсшийся по рядам и затихнувший где-то сзади.

— Факультет Сирен приветствует своих новых учениц, — произнесла Эмма, встав из-за трибуны и выйдя вперёд. — Идите сюда, не бойтесь.

Девушки потянулись к ректорессе: сначала робко и несмело выходили первые, за ними торопились и прочие, боясь отстать.

Всего вышло семеро, в числе которых была и Селена, поднявшаяся с места с таким видом, будто её символ — какая-то ошибка, которую вот-вот обнаружат

Стоило последней девушке ступить на возвышение, как рисунок распался, окутав их облаком переливающейся голубой пыли.

— За вон той дверью вас уже ждут, — произнесла Соль, показав на неприметный выход сбоку от трибуны, когда новые сирены перестали повизгивать и успокоились.

Эмма кивнула, её белоснежная рубашка совсем не пострадала от голубой пыльцы, которая сияла на коже и одежде избранных.