Чтение онлайн

Тут же вырываюсь, как ошпаренная, но ректор и не держит. Однако далеко отойти мне не удается, натыкаюсь спиной на стеллаж. Меж нами и метра нет, а Редмонда, как обычно, ничего не смущает.

– Вы что-то хотели? – нервно выпаливаю я.

– Разумеется, хочу, - ухмыляется ректор. – Но сейчас о другом. Не вы потеряли? – он показывает мне тот самый мешочек, что выпал из декольте.

– Нет, - машу я головой. – Впервые его вижу.

Моя ложь раздражает Редмонда, даже желваки начинают играть.

– А вот ваша реакция говорит совсем иное, - отмечает он. – Вы покраснели.

– Это потому что вы опять стоите слишком близко! – шиплю я.

Ректор почему-то опять усмехается, но все же делает шаг назад, возвращая мне возможность нормально мыслить.

– Значит, не ваше? То бишь, вам оно не нужно? – уточняет он, словно с издевкой. И что мне делать? Признаться я не могу!

– Нет. Вообще не понимаю, с чего вы взяли, что это мое, - вру напропалую и краснею еще больше.

– С того, что нашел это в коридоре после вашего побега, - отвечает он, глядя холодным надменным взглядом.

– Я ничего не теряла, - заверяю я, и темный взгляд мужчины спускается с лица к моей груди. Так и хочется прикрыться, но вместо этого я кидаю в ректора неодобрительный взгляд.

– Точно? – спрашивает он, намекая на то, что недавно я кое-что прятала прямо меж аппетитных грудей.

– Точно. С чем пришла, с тем и ушла. А вам не показывала, потому что это было личное, - заверила я.

– Что ж, ну тогда поздравляю. Вы выкрутились вновь. Наполовину, - сообщает он.
– В кабинет алхимии ведь все-таки проникли в неположенное время. Так что считаете, что выданное госпожой Редих наказание продлено на тот же срок. Хотя нет. С новой недели, пожалуй, начните мыть полы в портальном холле.

– Полы? – охаю я.

– Полы, - подтверждает он. – Если не знаете, как это делать, местные уборщицы научат.

Я хлопаю глазами.

– Что, работа не для вас или хотите мне сказать что-то еще? – он будто издевается надо мной.

– Да, вопрос есть, - признаюсь я. – Что-то не вижу, чтобы еще кто-то из адептов был наказан половой тряпкой.

– А никто, кроме вас, не нарушает мои правила, - сообщает ректор, разворачивается на пятке и уходит.

А я, как растопленное маслице, стекаю по стеллажу на пол после пережитого волнения, но отдохнуть не успеваю. Дама велит заканчивать уборку.

После отработки за мной приходит Лейси и просит внести одну остановку в привычный маршрут. Я только «за».

Вместо «камина» мы идём к нормальному выходу, от него к дороге. Кузина машет рукой, и одна из повозок тут же тормозит возле нас.

К слову, эти самые повозки походят на кареты, только без лошадей, но с кучером и с рулем. Мой мозг чуть не ломается, пытаясь логически объяснить, как эта конструкция работает. Где там двигатель, где коленчатый вал? Ах да, магия!

– Я забегу к учителю всего на часок, хорошо? – спрашивает она. – Из-за последних событий совсем запустила занятия музыкой.

– Конечно, - отзываюсь я. – Я могу пока что погулять?

Мне кажется хорошей идея рассмотреть мир, в котором я оказалась. Не все же порталами из здания в здание сигать.

– А ты не заблудишься? – беспокоится Лейси.

– Далеко отходить не буду, - обещаю я ей.

Обнимаю и спешу пройтись по брусчатке, уложенной так искусно, что нашим дорожникам и не снилось. Да тут лезвие не пройдет между одним камнем и вторым.

Город очень красив. Напоминает наш исторический центр, только без машин и столбов. Уютные двух и трехэтажные цветные домики стоят плотно плечом к плечу, и расступаются лишь в тех местах, куда поворачивает дорога.

Первые этажи занимают коммерческие помещения, среди которых я обнаруживаю кондитерскую, книжный магазин и бутик с одеждой. Непривычно, когда с витрины на тебя смотрят бальные платья и камзолы вместо коллекции какой-нибудь «Глории Джинс».

Прохожусь еще немного и сожалею, что не попросила денег. От зноя хочется пить.

Беру обратный маршрут, как замечаю тетушку. Такую уставшую, изнеможденную, что сердце сжимается.

Хочу помочь, а вот тело Тессы почему-то сопротивляется. Ничего, привыкнет поступать правильно.

Женщина пошатывается от бессилия, и я тут же ее подхватываю.

– Вы в порядке? – беспокоюсь я.

– Д-да, - хрипит она, глядя куда-то в пустоту, но, когда болезненные погасшие глаза доползают до меня, удивлённо распахиваются.

Знакомы? Нет.

Скорее ей странно, что благородная девица, которую выдавал мой богатый наряд, решила заговорить с оборванкой. Не хочется ее так называть, но по-другому, увы, не получается.

Женщина бедна, это выдают ее потрепанные сумки, заношенный платок, повешенный на плечи и стертые туфли. Но при всех этих показателях бедной жизни мне почему-то хочется ей восхищаться.

Меня поражает такой шок, что я не могу пошевелиться.

Смотрю во все глаза на эту несчастную женщину и понимаю, что сейчас натворила. Я привела монстра к женщине, которая едва не потеряла дочь по вине той, в чьем теле я нахожусь.

Паника колоколом бьет в мозгах, я не могу из себя выдавить ни слова.

– Я … я… , - только и получается у меня хлопать дрожащими губами.

Женщина горько улыбается, а ее глаза, наполненные болью, скользят с меня на алюминиевую кружку.

– Держи, - говорит она, протягивая ее мне. И я как умалишённая цепенею на месте.

– Не отравлена, - шепчет она то, о чем я даже и не подумала по простоте душевной.

Напротив, я не могу понять, почему она дает воду той, кто едва не отнял у нее самое ценное? Она ведь любила дочь. То есть любит до сих пор и очень сильно.

Так и смотрю в ступоре на женщину, на протянутую воду, пока не раздается звук хлопнувшей двери.

– Матушка, - звучит этот голос.

Я должна была его узнать, но слишком обескуражена происходящим. Не опомнилась даже тогда, когда господин ректор во весь рост показался в дверях.

А вот он оказывается куда предприимчивей меня.

Ровное всегда холодное лицо искажается сначала негодованием, а затем такой яростью, что я ощущаю себя пеплом, развеянным после кремации.

«Он сейчас меня убьет!» - кричит мысль в голове.

Не говоря ни слова, этот мужчина влетает в комнату, хватает мою руку и тащит прочь из дома несчастной женщины. Лишь когда за нашими спинами захлопывается калитка, и мы скрываемся от глаз хозяйки за кустами, он останавливается, но все еще не отпускает меня.