Чтение онлайн

Вейра ничего не ответила.

Дети постепенно снова начали разговаривать между собой, хотя всё ещё слишком внимательно следили за взрослыми, словно ожидали, что обычный вечер в любой момент закончится скандалом.

— Алина сказала, ты теперь работаешь, — наконец произнёс мужчина.

— Работаю.

— И не пьёшь.

— Не пью.

Он долго крутил кружку в руках, глядя куда-то мимо неё, а потом тихо сказал:

— Я сначала думал, это ненадолго.

— Понимаю, — спокойно ответила Вейра.

Кажется, именно этот ответ удивил его сильнее всего.

Он поднял взгляд.

— И всё?

— А что ещё я должна сказать? После всего, что было, никто не обязан мне верить.

Мужчина медленно выдохнул и неожиданно признался:

— Дети спокойнее стали.

Эти слова прозвучали почти болезненно, без обвинения или насмешки, словно он сам до конца не понимал, что чувствует по этому поводу.

Вейра сразу заметила, как напряглась Алина.

— Им нужна стабильность, — спокойно сказала она. — А не постоянный страх.

После этих слов мужчина резко поднял взгляд, и между ними повисла тяжёлая правда, которую оба понимали без объяснений, потому что виновата в происходящем была не только Марина — их брак давно превратился в медленно тонущий корабль, где взрослые люди настолько увязли в собственных обидах и усталости, что перестали замечать детей посреди всего этого хаоса.

Он долго молчал, а потом неожиданно тихо сказал:

— Я тоже был не лучшим человеком.

— Да, — спокойно согласилась Вейра. — Не был.

Лёша осторожно посмотрел сначала на мать, потом на отца и неожиданно спросил:

— Вы сейчас не ругаетесь?

Мужчина дёрнул уголком рта, будто не знал, смеяться ему или нет.

— Похоже, нет.

— Странно, — честно признался Лёша.

На этот раз тихо хмыкнула даже Алина.

После короткой паузы мужчина вдруг посмотрел Вейре прямо в глаза.

— Что с тобой произошло, Марин?

В этот момент разговор стал по-настоящему опасным, потому что правильного ответа не существовало.

Нельзя было сказать, что она не его жена, нельзя было объяснить, что прежняя Марина давно сломалась внутри собственного отчаяния, и тем более невозможно было признаться, что теперь в ттелефон жены живёт человек из другого мира.

Поэтому Вейра просто поставила кружку на стол и спокойно ответила:

— В какой-то момент я поняла, что либо начну всё менять, либо окончательно потеряю детей.

После этих слов тишина стала особенно тяжёлой, потому что все присутствующие понимали, что это правда.

Мужчина долго смотрел на неё, потом медленно кивнул и впервые за весь разговор произнёс без раздражения:

— Наверное… это правильно.

Когда спустя час он ушёл без скандала, без криков и почти спокойно попрощался с детьми, квартира ещё долго оставалась непривычно тихой, словно никто до конца не верил, что вечер действительно закончился мирно.

Потом Лёша осторожно спросил:

— А это сейчас нормально было?

— Надеюсь, — устало ответила Вейра.

Алина молчала дольше всех, а затем тихо призналась:

— Раньше после таких разговоров всё всегда становилось хуже.

Эта фраза неожиданно стала самым страшным напоминанием о том, насколько тяжёлой была их прежняя жизнь, потому что дети настолько привыкли к катастрофам, что даже обычный спокойный вечер казался им чем-то временным и ненадёжным.

Вейра посмотрела на них и спокойно сказала:

— Тогда будем привыкать к другому.

К концу месяца офис логистической компании всё сильнее напоминал место, где люди выживали исключительно на кофе, нервном напряжении и коллективной надежде каким-то чудом пережить отчётный период без катастрофы.

Вейру происходящее уже почти не раздражало. После имперского министерства торговли, где один неправильно составленный отчёт мог спровоцировать скандал между провинциями, местные кризисы выглядели скорее утомительными, чем действительно опасными, хотя уровень хаоса сотрудники поддерживали с поразительным энтузиазмом.

В этот вечер большая часть офиса разошлась ещё около семи, но в бухгалтерии по-прежнему горел свет, компьютеры гудели без остановки, принтер периодически издавал звуки, будто доживал последние минуты, а на столе Вейры продолжала расти стопка документов, которую она разбирала уже третий час подряд.

Организм Марины начинал откровенно протестовать: шея затекла, виски неприятно пульсировали, пальцы дрожали от усталости, а глаза жгло от монитора, но работа хотя бы не давала мыслям расползаться в стороны, потому что цифры всё-таки были честнее людей.

— Вы вообще домой собираетесь?

Голос Алексея прозвучал совсем рядом, и Вейра подняла голову.

Он стоял в дверях кабинета без пиджака, с закатанными рукавами рубашки и видом человека, который тоже не видел нормального отдыха уже несколько дней подряд.

— Собираюсь, — спокойно ответила она, не отрываясь от документов. — Как только закончу разгребать последствия чужого творческого подхода к бухгалтерии.

Алексей хмыкнул и подошёл ближе.

— Это вы сейчас про закупки?

— Я сейчас про человека, который умудрился провести оплату дважды и заметил это только после моего письма.

— Тогда да, всё-таки про закупки.

Он остановился рядом с её столом и несколько секунд молча смотрел в монитор.

— Вы уже несколько часов сидите без перерыва.

— И?

— И это ненормально.

Вейра всё-таки подняла на него взгляд.

Очень странная претензия. В её мире способность работать на износ скорее считалась полезным профессиональным качеством, особенно если человек действительно приносил результат.

— Работа должна быть закончена, — спокойно сказала она.

Алексей устало потёр лицо рукой.

— Вейра, люди вообще-то не роботы.

— Некоторые очень стараются ими стать.

Он тихо рассмеялся, потом выдвинул соседний стул и сел рядом без привычной начальственной дистанции, просто как человек, которому лень поддерживать формальности после двенадцатичасового рабочего дня. Его присутствие рядом ощущалось неожиданно комфортно.