Чтение онлайн

— А ты не обманешь? Точно исполнишь?

Поколебался минуту. Нет, он был не в силах отказаться от игры.

— Клянусь Тьмой.

— Решка!

Тускло блестят золотые грани. Решка.

А Лена была уверенна, что выиграет. В своем сне-то.

— Оу, я так и знала!

— Твое желание?

Можно выгнать князя за дверь и запереться на серебряную цепочку. Попытаться, по крайней мере.

— Князь, помогите снять туфельки! Они такие тесные и узкие, что мне это трудно! — Лена плюхнулась на кровать и вытянула правую ножку.

Удивлен. Поднял брови. Медленно опускается на колени. Туфля летит в сторону. Пальцы сжимаются на ступне стальным капканом. Чулок пополз вниз, собираясь складками. Ладони у него теплые, а полы в этом замке очень холодны. Можно ножку погреть…

Профиль князя справа высвечен свечой. Бороды у него нет, но щеки и подбородок покрыты, как мехом, густым и светлым пушком, незаметным в тусклом освещении. В уголках губ пушок становится толще и длиннее, как усы. Лена не удержалась — потрогала, и князь, высунув язык, по-собачьи лизнул неосторожную руку.

— Еще одна игра, — не спрашивает, ставит перед фактом.

Решка.

— Еще раз!

— Нет, стой! А желание?

— Чего ты хочешь? — рыкнул сквозь клыки.

— А чего ты злишься? Это честная игра. Ты обещал соблюдать правила.

— Чего ты хочешь?

Лена задумалась.

— О! Расскажи мне секрет! Самый страшный свой секрет!

— Секрет?

— Да, секрет, тайну, что-нибудь ужасное про себя!

Почесал за ухом, призадумался, явно собираясь честно выполнить желание — и вдруг что-то вспомнил. Глаза потускнели, становясь обычными, человеческими, голова понуро опустилась:

— Загадай какое-нибудь другое желание.

— Нет! Все честно! Ты поклялся соблюдать правила игры! — Лена уже загорелась любопытством. Князь ходил по комнате, как загнанный зверь.

— Я убежал от брата.

— От какого брата?

Клыкастик уселся на пол, не глядя на Лену. Монотонно принялся обьяснять:

— Ты его знаешь. Он — тот, кто нашел тебя в лесу. Мой двоюродный брат. Прошлой Темной Ночью он на меня напал, а я… я знал, что это он. И я сбежал. По закону, выигравший становится вождем. По древнему закону. Но этот закон давно не законен. Вождя выбирают по-другому. И даже в Темную Ночь мы охотимся дружно. Мы никогда не нападали друг на друга. Но то, что ночью он напал… значит днем он носил это чувство… соперничество. Хочет титул. А я не имел права отступить. Я проиграл. Он это помнит. Многое из случившегося в Темную Ночь мы забываем, но это, я уверен, он помнит. И присматривается, помню ли я? А я должен был его убить или сдохнуть, потому что такой закон… И я струсил, сбежал от боя.

— Слушай, ты поступил абсолютно правильно. Мало ли что может взбрести в голову этой Темной Ночью! Не хватало еще с братом из-за этого драться! Ты поступил мудро. Предотвратил братоубийственную драку. Если бы вы сражались, ты бы обязательно победил, я знаю! Ты его спас своим убеганием! — Лена присела рядом, погладила князя по спине.

Сразу же оказалась в его обьятиях. Князь уткнулся носом в ее шею, задышал ровнее. Успокаивался.

— Давай играть? — наконец спросил тихонько.

Прежнюю монету он где-то обронил, долго шарил по карманам в поисках новой. Подбросил. Засмеялся.

Чей-то герб.

Бесконечно везти не может даже попаданкам.

— Чего ты хочешь? — спросила уже Лена.

Вместо ответа князь схватил ее в охапку, бросил на кровать, навалился сверху. Не обращая внимание на сопротивление, задрал рубашку уставился на трусики, как дикарь на стеклянные бусы. Потрогал, погладил, засунул руку под резинку… Визжащая Лена ударила его по плечу:

— Не смей!

— Я тебя выиграл. Все честно.

— Витор! Витор, мне страшно! — Лена все-таки поймала его руку, сжала в своей. Замер. Осторожно освободил руку, притянул девушку к себе, погладил по спине.

— Я их всех убью! — пообещал торжественно.

— Кого?!

— Кого тебе страшно.

Какая безумная ночь… Лена бы не удивилась, если бы в углу комнаты вырисовался белый силуэт кролика в шляпе.

Князь урчал, как кот, целуя ее лицо.

— Кр-ррасивая…

Это же сон? Во сне же все можно?

Вдруг князь — это Ленин подарок на Новый Год? Она же принца Дед Морозу заказывала когда-то в детстве? Очень похож. Наверно, надо брать.

Хорошие у этих иномирян зубы, на зависть… Рубашка порвалась, как дряхлый пергамент. Острые кончики клыков покалывают кожу при поцелуях. Какой это к черту сон, если ощущения никогда еще не были так реальны?

Лена попыталась опрокинуть князя на спину. Сдереть с него этот дурацкий маскарадный костюм. Грубая вышивка на камзоле немилосердно царапает кожу. К черту эти лохмотья, они скрывают драгоценность, белый мрамор греческих статуй, только живой и теплый, и соленый на вкус… Князь мягко, но непреклонно отводил ее руки, прижимал к кровати, даже порыкивал. А Лена почему-то все пыталась сказать, что все неправильно, что они едва знакомы, надо остановиться, даже когда уже повизгивала, сама плохо понимая, что говорит и путала русскую речь с иномирной…

Боль ее не напугала. Это было закономерным завершением какого-то древнего ритуала. Любовь и боль всегда идут об руку. От боли можно защититься, только отказавшись от любви…

Первый розовый луч разрезает тьму горизонта. Тьма смирнеет, смягчается, прячется в углы и под кровать. Истаивают кошмары, хищники возвращаются в логова, нечисть уходит под землю.

Но иногда вместе с рассветом приходит монстр пострашнее всех ночных.

Зовут похмелье.

Лене было невыносимо стыдно за случившееся ночью. Она всегда была правильной домашней девочкой. Училась на красный диплом, возвращалась домой до десяти вечера и не позволяла парням большее, чем поцелуи. Переспать с мужчиной, которого знаешь едва ли несколько часов? Немыслимо!

Удивительно, но князю тоже было стыдно. Лена никогда бы не подумала, что такие мужчины — с широченными плечами, властным голосом, суровым лицом и грудой оружия на поясе, умеют краснеть. У князя неровными пятнами пылали щеки, уши и даже часть шеи.

— Что я вчера сделал?

— А вы совсем ничего не помните? — девушка куталась в одеяло. Не сон. Во-первых, уже давно бы проснулась. Во-вторых, организм негодует и ноет слишком ощутимо для сна.

Князь клацнул зубами. У него было такое несчастное и виноватое лицо, что Лена уже хотела начать его утешать. По счастью, не успела, он заговорил первым.

Все знают, что в Темную Ночь надо запереться, обвесить дверь серебром и никому не открывать. Все знают, что в Темную Ночь ирбисы не владеют собой и не ведают, что творят. Даже светский суд не осудит ирбиса за совершенное этой ночью — хоть даже за убийство. Попался ирбису — сам виноват. Князь предупреждал Элинэ, умолял ее запереться и не отворять. Так что в случившемся она сама виновата. Пусть радуется, что жива осталась. Не должна была. Разумеется, сейчас ей уже ничего не угрожает, в этом замке она в абсолютной безопасности. Князь позаботится о солидной денежной компенсации за причиненный вред — бездомной попаданке это пригодится. С каждым его словом Лене все больше хотелось плакать и веревку с мылом.