Чтение онлайн

— С вашего позволения, князь, — сказала она, дослушав. — Мне бы очень хотелось покинуть ваш гостеприимный замок как можно скорее. Я буду вам благодарна, если вы подскажете, как в этом мире можно добраться до какого-нибудь колдуна, владеющего техникой перемещения между мирами и поможете с транспортом.

— Я не уверен, что вы сможете вернуться в родной мир. — без обиняков сообщил князь. — Не утверждаю, что это абсолютно невозможно, но я никогда не слышал о маге, который был бы способен на подобные вещи. У нас на перевале иногда случаются иномирные гости, но я полагаю, это какое-то нарушение законов природы, связанное с продавшимися. Простите…

— Я все же попытаюсь найти способ, — выдавила потрясенная Елена.

— Через пару седьмиц к нам должен вернуться мой прадед. Он великий шаман, поборовший в себе тьму нашего рода, он видит истину. Возможно, он сможет вам помочь.

— Благодарю вас.

— Мой прадед видит истину, — повторил клыкастый. — Только после того, как он определит вашу меру тьмы, я смогу дать вам свободу. Мои глаза не столь зорки. Я не могу подвергать опасности других обитателей замка. Вы пока будете жить в этой комнате и никуда не выходить без моего разрешения. Разумеется, слуги принесут вам все необходимое…

— Так, получается, я — пленница?

— Пока — да. — князь не выдержал, отвел взгляд.

— А что, если ваш предок решит, что тьмы во мне слишком много? Что со мной будет в таком случае?

Князь молчал.

Одиночество — незнакомые закорючки иномирных букв. Ледяная вода в серебряном кранике. Холодный даже сквозь ковры и две пары носков пол. Иней на стеклах и вечные, неизменные горы за окном.

Одиночество — служанка, которая прибегает дважды в день очень быстро прибраться в Лениной комнате, занести еду. Она немолода и неразговорчива, и совсем не реагирует на Ленины попытки подружиться, а других служанок — любопытных и приветливых, к девушке почему-то не пускают.

Одиночество — когда целый день прислушиваешься к голосам за дверью, надеясь услышать князя, а потом видишь сквозь окно, как во внутреннем дворике замка он помогает белокурой красотке, закутанной в сизые меха, взобраться на лошадь, и они оба чему-то смеются, и вместе уезжают куда-то…

Белокурая красавица однажды приходила к Елене вместе с матерью, той величественной клыкастой, которая в новогоднюю ночь сидела по правую руку от князя. Расспрашивали о Ленином родном мире, религии. Принесли стопку одежды — рубашки, платья, кофту, теплый плащ. Лена, как могла, изображала благодарность, но ей очень неприятно было это принимать. Почувствуй себя нищенкой, до которой соизволили снизойти две знатные дамы. Спросили, что случилось в Темную Ночь. Догадываются, или знают? Кто разболтал, неужто князь? Служанка, перед приходом которой Лена только частично успела прибраться в комнате?

Елена сказала, что всю ночь грустила за потерянной родиной.

Князь навестил два раза. Явно ему было очень неловко в ее присутствии. Не знал, куда деть глаза и руки. Лена тоже плохо понимала, как с ним общаться. Принес флакон с розовым маслом, букетик живых синеньких цветов, почти невозможный среди этой зимы, и, по Лениной просьбе — целую стопку книг о мире — географический учебник, справочник трав, роман в стихах от какого-то знаменитого писателя и букварь. На местном языке Елена говорила свободно, а вот писать-читать пришлось учиться. Этим и занимала все свободное время, еще вязанием — спицы тут, оказывается, тоже изобрели, Лена это поняла, когда увидела вязаную кофту, попросила служанку, вечером та принесла корзинку с шерстью «подарок от госпожи». Единственное, что девушка умела вязать — шарфы. Одиночество — серый колючий шарф и проколотый спицей палец, одиночество — кислое вино, терпко пахнущее какой-то местной ягодой. Винограда в этом мире не знали.

И только кот — не одиночество.

Он явился, как чудо. Следующей, после Темной, ночью тихо скрипнула дверь. Дрогнул пол от удара огромной мохнатой лапы. Мягко засияла в полутьме бирюза глаз. Блеснули в улыбке клыки.

Он был весь ослепительно-белый, с серыми пятнами, окрасом похожий на снежного барса, размерами — на хорошо упитанного тигра. Он захлопнул за собою дверь небрежным ударом задней лапы и положил голову на Ленины колени. Случись это в другом времени и другом мире — Лена бы залезла под кровать и орала «спасите, жрут!», но здесь забыла даже испугаться. Мало ли какие домашние питомцы в моде у этих иномирян. Вдруг у них тут мелкие кошки совсем не водятся, не страдать же совсем без кота? Приходится приручать, какие есть.

Тигробарс был совсем ручной. Он позволял себя гладить везде-везде, деликатно брал печеньки с Лениных ладоней, ни разу даже не попытавшись цапнуть, терпел холодные руки в своем самом теплом месте — на брюхе, то, что Лена во сне закидывала на него ноги, руки, иногда голову. А самое главное, он терпел Ленино нытье, ругань в адрес князя, переживания о будущем, рассказы о родственниках и утраченной родине. Смотрел бирюзовыми умными глазами так внимательно, будто все понимал, успокаивающе бодал огромной башкой Ленины колени, поуркивал, порыкивал, обнимал огромными лапами…

Она полюбила этого кота, как ни одного другого в своей жизни. Она с утра начинала готовиться к его приходу — оставляла самое вкусное от приносимой еды, вытряхивала шерсть с простыней, берегла приносимые служанкой для камина дрова, чтобы вечером разжечь огонь посильнее…

Однажды ночью тигробарс не пришел. На следующий день, как сообщила служанка, должен был приехать знаменитый шаман, князев предок, и озвучить над Леною приговор. Девушка понятия не имела, что будет, если ее все же признают слишком темной — навсегда запрут в тюрьме? Может, «слишком темных» тут принято казнить? Да и что они понимают под «темнотой»? Насколько справедливым будет решение шамана? Возможно, князю невыгодно дать Лене свободу — во-первых, тогда придется выплачивать обещанную «денежную компенсацию» за случившееся Темной Ночью, помогать девушке искать могучего колдуна и так далее — куча хлопот; во-вторых, Лена той ночью заставила князя открыть тайну, для него, видимо, страшную; так не захочет ли он шепнуть пару слов знаменитому предку, чтобы тот вынес удобное решение?

В общем, накануне приезда шамана Лена, как никогда, нуждалась в друге.

А кот не пришел.

Знаменитый шаман оказался слеп. Он сидел в кресле с высокой спинкой, похожей на тронную, обложенный со всех сторон подушками, грел руки о дымящуюся чашку с травяным чаем. На худые плечи накинута шаль, голова седа, бороды нет, но торчат редкие жесткие клочья усов, как вибриссы у кота.

— Твои глаза зорче, чем у кого-либо из ныне живущих, — сказал князь, державший Елену за руку. Девушке показалось, его голос был непривычно высок и тревожен. — Скажи, отец, много ли в ней тьмы?

— Достаточно, — отвечал шаман, усмехнувшись и прихлебывая чай. Лена почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Рука князя сжалась на ее запястье стальным обручем.

— Опасна ли она для живых? — настойчиво продолжил он.

— Внучек, даже я бываю опасен для живых. Знал бы ты, сколько клопов я передавил в том жалком трактире, что в городе Попре! Да отпусти ты девицу, пусть сядет возле меня. Кто-нибудь, принесите стул! Желаю знать, как там живут, в других мирах-то!

— Почтенный, — решилась подать голос Елена, — Мне сказали, что вы — самый знающий из магов этого мира, поэтому я прошу вас помочь мне советом. Больше всего на свете я мечтаю вернуться домой. Возможно ли это? Что надо сделать для этого?

— Соврали тебе, девочка. Даже я не знаю, самый ли я знающий, им то откуда знать? Да ты не стой, садись, что ты маячишь? Руку дай. Ой, холодная рука. Чем же тебе наш мир не угодил, Счастье? Али не греет тут тебя никто?

— Меня греет память о моей семье, почтенный.

— Боюсь, невозможного хочешь, — сказал шаман неожиданно серьезно. Как топором рубанул, приканчивая надежду.

— Но почему?

— Люди не должны прыгать между мирами. Видения прыгают, идеи, мысли, а люди

— они слишком большие и материальные. Ты прыгнула — это невозможно. А теперь еще хочешь обратно прыгнуть. Это вдвойне невозможно.