Чтение онлайн

— Илья Степанович, и что?

И вот тут господин Трегубов меня опять удивил, за мгновенье всего превратившись из «главного волшебника тут» в ресторатора и главу «Едового волостного Союза»:

— Уникальность самой идеи этого соуса, Варвара Трифоновна. Увы, не рецепт. Рецепт любой кулинарный эксперт вполне способен после первой же пробы разложить на все составляющие ингредиенты.

— Но, Илья, — мой нотариус аналогично подтянулся и на своем полукруглом диванчике за столом, выпрямил спину. — На то мы и предлагаем тебе купить не «Авторскую привилегию», а сам рецепт. Причем, три по цене одного. А уж ты сможешь их все узаконить и защитить.

— Это да! — в темных глазах ресторатора блеснули прежние юношеские огоньки. — Это, конечно же, да! Но! Повторюсь, при знании состава продукта, едва меняя его, ты уже получаешь свой уникальный рецепт. И что стоит оформить на него авторскую привилегию? Да убавь слегка перца и накроши поболе кинзы и всё! Вот если бы…

— Консервант.

— Что, Варвара Трифоновна? — хозяин ресторана и все трое моих спутников моментально развернулись ко мне.

Я обвела их недоумевающим взглядом:

— Консервант. Добавляя его к томатному соусу, можно развернуть немалое массовое производство. Я думала об этом, но… такие объемы и траты мне не потянуть. И у меня другие планы.

— Варенька? — растерянно приоткрыла ротик моя компаньонка. — А что это такое, твой ко-онсервант?

Ядреный же дым! Мать вашу. Консервант! Да в моем прежнем мире о нем не знал лишь дошкольник и непреклонно ленивый. Причем слепо-глухо-немой непреклонно ленивый. А вот здесь… В мире, где нет писателя Чехова (я проверяла!), но вполне себе живут легальные ведьмы. Че-ерт… Бензоат натрия был открыт в конце девятнадцатого века в качестве замены салициловой кислоте. И на данный момент вовсю практиковался в Америке. Но, это не здесь. А сейчас…

— Я знаю еще один уникальный рецепт, — подхватив зачем-то вновь вилку, откинулась я на диванную спинку. — Точнее, уникальную формулу. Не спрашивайте откуда, не скажу.

— Кх-ху!

Мне показалось, или господин ресторатор мельком перекрестился?.. Ну, если так… гнём свою линию проложенным репутацией рода путём:

— Да, у меня от Марии Дитриховны кое-что есть. И этим кое-чем я намерена в сотрудничестве с вами или не с вами, поделиться.

— Кх-ху! Простите! Кх-ху — кху!.. Варвара Трифоновна, я вас понял. И-и внимательно слушаю.

— Хорошо.

Вот как сказать, что химическую формулу бензоата натрия я знаю, потому как она была четко вытатуирована у кое-кого в моем прошлом на волосатой груди? И в определенные моменты мои упирающиеся сверху ладони оказывались от нее по сторонам. А этот «кое-кто», мило вуалируя собственную пьяную армейскую глупость, величал себя «точно таким же безобидным и крайне полезным»? C6H5COONa… Как?.. Никак.

— Варенька?

— Ольга, все хорошо.

— Но, ты так разрумянилась вся.

— Я, простите, волнуюсь.

— Варвара Трифоновна, может, сначала по липовому чайку? Богдан?!

— Нет. Спасибо… Я готова. И нам нужен будет химик, потому как речь пойдет о формуле средства, которое на вкус невозможно в составе узнать, и которое в разы продлевает срок сохранения товара…

В состоянии возбужденного куража можно горы свернуть. Да, плавали — знаем. Я лишь скромно согласилась проехаться с Ольгой по трем карачаровским адресам.

Илья Степанович Трегубов (тоже, видно, в аналогичном состоянии души), после того как пообещал мне скорую встречу со знакомым «прикормленным» химиком, легко купил все три «томатных рецепта». Когда он красиво бросал на наш стол с серебряного подноса одну за другой пачки купюр, я почему-то вспомнила сплетню, рассказанную Ольгой. А что? Вполне! После знакомства с этим господином представить его, точно так же отстегивающим цыганам, точнее, одной… Короче, мой управляющий с четырьмя тысячами рублей под охраной Нифонтия уже давно отбыл рысью в усадьбу. У него там на пристани в первый день стройки дела. Да и вопрос с Антоном не решен. И после сегодняшней дорожной консультации у нотариуса ничего, судя по всему, нам не светит. Свидетелей преступления нет (домовой тут не в счет). И я все больше склоняюсь дать своему духу «добро». На что? Ну, вы подумайте сами… И если затрудняетесь, вспомните старую баржу в заводи и «огромную серую крысу»… Это я, бр-р-р, отвлеклась.

Из трех выбранных Ольгой адресов я для будущего цветочного салона, уже ближе к ужину, остановилась на третьем, последнем. Центр города. Рядом Парк отдыха с летней концертной сценой, Театральная площадь и волостной драматический театр. Само здание, точнее его первый каменный этаж — бывшая городская аптека. Значит, света достаточно в нем, есть свой склад на тихом заднем дворе. А еще личная лаборатория с огромным центральным столом и в погребке обновленная холодильня.

Осталось только встретиться с бывшим хозяином, заплатить и начинать. Начинать будем с курсов флористики для двух (пока) нанятых юных сотрудниц. А я не сказала? Сотрудницы уже есть. Когда мы выходили на крыльцо из бывшей аптеки, они нам с ведрами и скрученной ветошью навстречу попались. Одинаково скромные и одинаково стройнейшие Маша и Вера. А Ольга Семеновна Осьмина — ценнейший, как оказалось, кадр… Вот что скука с дамами делает!

А на подъезде к дому, в прохладных стрекочущих сумерках, когда все приличные люди уже зевают и потирают животы после ужинов с чаем, меня ждала новая встреча. И сначала на козлах подпрыгнул вдруг, выезжая из-за берез, удивленный Мирон:

— Матерь Божья.

— Где? — будучи уже в дрёмном «послекуражном» откате, едва не подпрыгнула в пролетке и я.

— Да вон! — вздернул руку в сторону крылечка Мирон. — «Коли страх» ентот. Денщик Его сиятельства, вашего графа-соседа.

— Кто?.. Ага…

Теперь и я рассмотрела ярко рыжего даже в серых сумерках личного графского секретаря, стоящего от нашего крыльца в стороне… А потом и самого, подскочившего со скамьи у клумбы, Турова Клима Гордеевича…

И это всё о ней…

(часть 1)

— Где она?!

Нет, у этого мужлана вместо манер конское сено. Хотя нет, оно вместо мозгов. А за манеры отвечают…

— Ваше сиятельство, ме-е…

Его сиятельство, галантным лихим кавалером подскочивший к нашей пролетке, вместо поданной руки, едва поперек меня вниз не стащил. Мужлан!

— Где?!

— Что? Что именно вы потеряли здесь, естественно, кроме манер.

— Да оставьте на чёрный день ваши манеры! Где моя…

И тут двустворчатая дверь в дом гостеприимно широко распахнулась. На графа сие действо произвело впечатление. Он вмиг позабыл про меня, яростно уставившись на выскользнувшую на крыльцо Мавру Зотовну, а следом растрепанную Ганночку и мою горничную, почему-то с кухонной скалкой. Что касается Ганны, (не до скалки!) ребенок, видимо, валялся у себя в кровати с книгой и любимым котом. Это у нас стандартная и ежедневная «подготовка ко сну». Так вот, растрепанная чучелом Ганна отреагировала на Его сиятельство, аналогично ошалев. Она меленько шагнула в сторону от старушки, выдохнув:

— Вы дядя? — и констатировала, посерьезнев. — Вы мой дядя.

Я изумленно набрала воздуха в грудь:

— Со шпорами… Ядреный же дым.

Граф Туров на манер упомянутого коня, в ответ вдруг, всхрапнул, не то проникновенно всхлипывая, не то выпуская лишний огонь из ноздрей:

— Ганна. Вот я и нашел тебя.

Через мгновенье уже сдернув камзол, он запахнул в него ребенка и, вместе с ним на руках, подскочил на коня…

Минуту… Минуту, не менее, мы, пораженные, молчаливо стояли, глядя на пустую уже и сумрачную, убегающую за старые березы к усадебным воротам дорожку… Надо бы их закрывать на ночь в следующий раз.