Чтение онлайн

– Мы выходим или вы предпочтёте вернуться домой?

Хотелось, конечно, высказаться порезче: типа забиться под кровать или что-то такое, но… девчонка же из другой реальности, да ещё потомственная графиня, наверняка растение оранжерейное.

– Ах, мадам, – снова завела Сесилия, и я, если честно, едва не застонала вслух: ну что там ещё? – Я стесняюсь. Это платье… не для меня. Я же… – она стыдливо повесила голову, – некрасивая. Мне и показать-то нечего…

Я со всем удовольствием дала сильный пинок графу дер Грандер-Станту. В силу обстоятельств – мысленный. Он, похоже, воспитанием дочери вообще не занимался, а я тут за пять минут должна наверстать упущенное?! Да ещё в законном отпуске?

– Вы опять сравниваете. С кем-то или чем-то: другими дамами, общепринятыми стандартами, чьими-то вкусами, – поморщилась с налетом утомления. – Вы это вы, Сесилия. Второй такой нет, вы уникальны. И вы красивы. В конце концов… – дернула плечом, – женщина – это не только шикарный волнующий бюст, но и много чего ещё.

– Мадам, – девушка не сводила с меня огромных глаз, влажно поблескивающих в свете леомара, – но это платье… слишком смелое… я такие никогда не носила, я не смогу…

Благожелательное терпение удавалось сохранять уже только неимоверным усилием воли, отточенной в бесконечных обучающих семинарах новых сотрудниц. Эк её мотает, однако: то боюсь, что меня не заметят, то заметят, но негативно, то вообще не хочу привлекать к себе внимания, но если не привлеку – то смертельно обижусь.

– Нормальное платье для торжественного приёма, – хмыкнула, – вы же видели, все дамы носят открытые.

– Но на вас пелерина, – упрямо возразила графиня.

Так у меня и прятать больше нужно, едва не заявила откровенно, но пощадила и так побитую самооценку иномирянки.

– Я её потом обязательно сниму, – заверила, добавив мысленно: как только определюсь с подходящей жертвой. То есть высоким покровителем.

Стукнула в дверь, подавая сигнал графу дер Грандер-Станту её открыть.

– Вы уходите, мадам?! – жалобно пискнула Сесилия.

– Разумеется, – кивнула.

– А… как же я?

– Выбор за вами, – бросила через плечо. – Но перед тем, как решить, возьмите сверток с моей скамьи.

– Воротник?! Здесь съёмный воротник для моего наряда? – изумленно прошептала Сесилия. – Мадам, но как вы…

Дослушивать изумлённые восклицания не стала: всё от меня зависящее для устранения накладки я сделала, а окончательное решение и в самом деле за совершеннолетней девушкой. Так что я подала руку графу и с максимальным изяществом (отягощённым пышными длинными юбками) выбралась из кареты.

Остановилась недалеко, дожидаясь Сесилию, которая рискнула последовать за мной, нацепив-таки страховочный воротник, и улыбнулась с глубоким моральным удовлетворением. Настоящий королевский дворец в праздничном освещении. Долгожданная отвязная вечеринка. Светский раут. Может даже, дискотека, в смысле, бал. В общем, массовое вечернее развлекательное мероприятие – обязательный пункт любого отпуска.

Так что я в сопровождении дер Грандер-Стантов с большим энтузиазмом устремилась к роскошному фасаду со скульптурными композициями и колоннами, которые у нас бы назвали «тосканскими». Споткнулась на мгновенье, заглядевшись на выгодно подчеркнутый леомарами рельеф на главном балконе: величественная пышнотелая дама возлагает корону на голову коленопреклонённого мужчины, заметно уступающего ей в размерах. Судя по полновесности женской красоты и дежурному одеянию – недлинному куску ткани вокруг бёдер – местную монархическую династию благословила сама Богиня. За плечом красавицы маячил Тёмный бог – далеко не такой значительный и выпуклый, но всё-таки в событии упомянутый и свою порцию уважения получивший.

Движуха началась ещё на парадной лестнице: графа узнавали, здоровались, окидывали нашу троицу взглядами, которые в зависимости от воспитания и положения варьировались от доброжелательно-любопытных до критически оценивающих. Я ожидаемо взбодрилась, предвкушая насыщенный вечер. Сесилия снова занервничала, вцепившись побелевшими пальцами в пелеринку.

– Перестаньте теребить воротник, – вполголоса посоветовала я, – это не подходит знатной даме на приёме. Лучше его вообще снимите, видите же, что большинство женщин прекрасно обходится без них.

И в самом деле: консервативно укрытыми пелеринами кроме нас с графиней были только дамы в приличном возрасте и ещё одна молодая светловолосая женщина, видно, сильно замужняя. Показалось или нет, но оттого на нас с девушкой стали посматривать снисходительно и с умеренным светскими манерами пренебрежением, как на отсталых провинциалок или на несчастных, обделённых женской красотой даже по скромным меркам этой реальности. Полагаю, что подобному отношению способствовала и зависть к нашим дорогим и эффектным, несмотря на закрытость, нарядам.

– Ах, я не смогу… – прошептала умирающим голосом Сесилия.

Уточнять, что именно она не сможет – удержаться от мусоливания воротника, снять его или стоически продержаться этот вечер, я не стала, отметив с мимолётной печалью, что все успехи от моих воспитательных бесед носили кратковременный характер. Ну, поразмыслила критически, реальность-то другая, значит, и подход надо сменить.

– Вы верите в Богиню? – спросила строго, вдохновлённая рельефом на фасаде.

– Конечно, мадам, всем сердцем! – пылко воскликнула девушка, от неожиданности вопроса передумав падать в обморок и даже к папе своему жаться перестала. – А как это связано с… – она стыдливо зарделась, – моей откровенной некрасивостью?

– Такой, как вы есть, вас сотворила Богиня. Рискнёте заявить, что она недоработала, схалтурив? Выставите претензию за допущенный брак? Если уж сама Богиня посчитала вас достойным творением, дав жизнь, то как смеете вы, простая смертная, перечить ей? Кто вы такая, чтобы сомневаться в её мудрости? Как можете унижать себя и оскорблять её, критикуя божественную работу? – распалилась не на шутку.

– Ах, мадам, я и не думала…

– Так подумайте, – посоветовала я и отвернулась, отловив общее волнение человеческой массы.

– Что там? – спросила у графа и тот, оценив обстановку, ответил:

– Прибыли признанные красавицы столицы во главе с мадам дер Попагранд.

К этому моменту мы достигли анфилады комнат и, не задержавшись в первой, забитой практически под завязку приглашёнными, проследовали во вторую, которая порадовала наличием столов с напитками и приставленной к ним прислуги.

Почти сразу же за пояснениями графа в комнату вошла стайка женщин, перед которыми все почтительно расступались, сопровождая их продвижение сдавленными вздохами, попеременно то восхищёнными, то завистливыми. Дамы, которые до этого смотрели на нас с Сесилией свысока, разом потерялись и померкли. Одна из красавиц бросила на них высокомерно-насмешливый взгляд, и те, смешавшись, покорно и печально отступили к самым стенам.

Я едва не рассмеялась вслух. Нет, ну всё как и в нашем мире! Нормальный гадюжник, как и в любом большом коллективе, где отношения замешаны на конкуренции, не всегда здоровой. Приободрилась, почувствовав упоительное предвкушение борьбы, и, шагнув вперёд, внимательно вгляделась в мадам дер Попагранд.

Э-э… хм. И гм. И снова хм. Ну, я так не играю. Первая красавица столицы походила на… лошадь. Нет, бюст у неё был, и в отличие от графини Сесилии показывать его она не стеснялась, буквально вываливаясь на окружающих из откровенного декольте, но вот всё остальное… Я расстроилась. Серьёзно. Мадам была высока ростом и широка в кости, а вытянутое лицо довершало сходство с кобылой, причем с не особо породистой, так, рабочих кровей. Интересно, мадам аристократка по происхождению или приобрела этот статус в браке? Как-то я дворянок представляла себе… хм… поизящнее что ли. В пышной взбитой прическе мадам красовалась пара ярких перьев, и это дополнение меня окончательно добило. Э-э… попробуем мыслить беспристрастно… перья – модный штрих, вон ещё у трёх дам они есть, но поменьше и менее лохматые… лицо у мадам не отвратительное, просто… не слишком красивое… а грудь и в самом деле хороша и… Ой, ну нет! Самоуговоры не помогали, не могу я на полном серьёзе конкурировать с женщиной, напоминающей лошадь! Понимаю, что в этой реальности свои стандарты красоты, но мои-то мозги не переделать! Смотрю я на Попагранд и чувствую только стойкое недоумение.