Чтение онлайн

Ответно кивнула, собираясь любознательно заглянуть и во вторую кабинку, но, увы, шторы были плотно задернуты, а изнутри доносились оживлённые женские голоса.

– Сюда, мадам, – пригласила девушка, придерживая занавеску третьего салона. – Думаю, мне лучше пригласить господина Откутюра.

Я пожала плечами, великодушно дозволяя поступить ей, как считает нужным, но в примерочную заходить не стала, а воспользовалась минуткой-другой, чтобы внимательно изучить выставленные в витринах наряды и разложенные на столах, развешенные на манекенах образцы отдельных элементов одежды: корсеты, рукава, различные типы юбок и варианты шитья. В левом углу комнаты, стыдливо отгороженном от основного помещения лёгкой ширмой из витых шелковых шнуров, я с изумлённым восторгом обнаружила коллекцию прелестных кружевных шортиков нежнейших оттенков. Моей особой благосклонности среди модных новинок нижнего белья удостоились удлинённые бирюзовые штанишки, украшенные над коленями тремя ярусами роскошных кружев, рождающие стойкие ассоциации со сказочной Мальвиной. В своей реальности, понятное дело, такие никогда бы не надела, но… я же в фэнтези.

От подхихикивающего разглядывания местных трусиков меня отвлёк приятный голос с нотками манерности и капризности:

– Мадам?

Я обернулась, и господин Откутюр окинул меня профессионально цепким взглядом с головы до ног. При этом он оказался не только профессиональным портным, но и хорошим продавцом, потому что не позволил пренебрежению отразиться на своей холёной (даже чересчур) физиономии.

– Чем могу помочь? – поинтересовался портной, никак не выказывая шока от чебурашкиной внешности или сомнений в моей платежеспособности, хотя мне уже было очевидно, что у моего одеяния и выставленных в салоне образцов диаметрально противоположные ценовые категории.

Хмыкнула с удовлетворением, посчитав ателье и его хозяина (или ведущего специалиста?) достойными себя. Вот вы не поверите, но мы как-то с коллегой забрели в модный бутик обуви, так там нам на вежливую просьбу принести пару-другую туфель на примерку, обстоятельно разъяснили, что дают товар в руки (а тем более, на ноги!) только при гарантии посетительниц на последующую покупку и уточнили степень серьёзности наших намерений с учётом выставленных ценников. И ведь туфли были хоть и далеко не дешевыми, но и не заоблачной же цены! Коллега вступила в дискуссию, стараясь выяснить, что именно в нашем облике навело на мысль, что мы не можем позволить себе таких трат и развлекаемся тинейджеровскими прогулками с массовыми примерками, а я тут же молча развернулась и покинула данный магазин. Понимаю, что девочкам-продавшицам были просто даны соответствующие указания, но так торговый бизнес не делают. Неудивительно, что в прошлом месяце бутик был вынужден закрыться.

– Я посчитала, что вы способны обеспечить меня подходящим нарядом для ежегодного королевского приема, – величаво и непререкаемо сообщила.

– Но, мадам! – протянул с характерной интонацией кутюрье Откутюр, жеманно всплеснув длинными бледными руками. – До него осталось всего четыре дня! Пошить праздничное платье за этот срок совершенно невозможно!

– Мне очень жаль. Совершенно невозможно! – чуть капризно повторил он, видя, что сказанное не произвело на меня ровно никакого впечатления. И даже губы надул для пущей убедительности. Будь я в моей реальности, то предположила бы, что у местной портно-звезды сексуальная ориентация… как бы это сказать… не стандартная. Хотя… судя по фильмам и новостям последних лет… уже как раз стандартная? В нашем мире стандарты – такое изменчивое понятие. Но поскольку достоверной информацией о местных нравах не обладала, то поостереглась делать скоропалительные выводы.

– Не расстраивайтесь, – утешила его, – я согласна взять платье из готовых. Со скидкой, разумеется. Например… – элегантным жестом махнула в сторону витрины, – вот этот миленький наряд лососевого цвета.

– Цвета эйдерхазии, – с вкраплением недоумения и уязвленности поправил меня господин Откутюр, – самый модный цвет этого сезона.

– Я так и сказала, – невозмутимо заявила, сообразив, что лосось здесь не в ходу.

– Ах, мадам, – в тоне собеседника заскользили мягкие и вкрадчивые снисходительные интонации, – над этим шедевром я трудился многие месяцы, добавляя золотое шитьё, складочку за складочкой, вензелёк за вензельком… Я вложил в этот, несомненно восхитительный, совершенный придворный туалет всю свою душу, окрылённую мечтой об идеале…

– Мне как раз подходит, – подтвердила.

Кутюрье глянул на меня искоса и продолжил изъясняться намёками:

– Я воображал, что в один невероятно удачный день сама мадам дер Попагранд, первая красавица столицы, наденет его…

Я моргнула. И ещё раз. Тяжело всё-таки с этими творческими личностями. Нет чтобы по-человечески сообщить, в чём проблема, разводят целую поэму…

– Короче, – попросила, и мэтр, крякнув, подытожил, совершенно смутившись:

– Ах, дорогая, если вы не заметили… У него декольте!

И поскольку я продолжала взирать на него вопросительно, добавил экспрессивно, в очередной раз изобразив руками какие-то витиеватые загогулины:

– Глубокое декольте. Прямо-таки огромное! Рассчитанное исключительно на бюст обворожительной красавицы дер Попагранд!

И, окончательно смешавшись, сконфуженно прошептал:

– Боюсь, это платье вам не подойдет, мадам. Ведь если ушить или распустить в талии мы сможем, то наставить декольте – никак нет. Если только закрыть кружевом… – тут же креативно предложил он, но сам себя оборвал:

– Нет-нет, это испортит весь образ!

Ха. И в этом всё дело? И ещё раз ха.

– Не знаю, какая такая попа у вашей Попагранд, – произнесла не без язвительности, акцентируя внимание на первой части иномирной фамилии, – но что касается остального, то ваши сведенья о первой красавице столицы устарели. Впрочем, убедитесь сами.

Я неторопливо потянулась к пуговицам воротника-пелерины.

Надо сказать, за моим показательным полураздеванием и кутюрье, и прислужница, и заинтригованно выглянувшие из соседнего салона продавщица с клиентом (последний держал в руках подарочно оформленную коробку с приобретением) следили с недоумённым скепсисом, видимо, не вполне представляя, с чего вдруг меня разжарило. Так что я, хмыкнув, пелеринку небрежно на ближайший манекен накинула и играючи развернулась к зрителям. Проделала это с элегантной непринуждённостью, словно всю жизнь по выходным подрабатывала стриптизёршей. Сердце, правда, предательски ёкнуло при мысли о том, а предоставляет ли надетое на мне скромное платье трактирщицы достаточный обзор, чтобы уверенно оспаривать титул первой столичной красавицы? Вдруг это у графа дер Грандер-Станта зрение было особо зоркое или врождённая на дамскую красоту интуиция, а вот эти четверо за непритязательным фасадом ничего и не разглядят?

Решительно отвергла малодушные сомнения и плечи горделиво расправила, одновременно посылая из-под взметнувшихся ввысь ресниц истинно мадамский взгляд. Ну, я же без пяти минут герцогиня. И самая дорогая наиле этого года. Да что там, последних десятилетий! И почти наверняка новая первая красавица столицы. В худшем случае, вторая или третья, никак не дальше. Так что вся в образе.

И… да. Зрение у них тоже было хорошее, и с воображением порядок, чтобы дорисовать необходимое. Владелец модного ателье округлил глаза и попытался подать какую-то реплику, по причине перехваченного дыхания трансформировавшуюся в сдавленный клокочущий хрип.

– Не магия, – предвосхитила вопрос.

Бум! Обернулась: это клиент выронил из рук коробку с покупкой, и внезапный глухой звук разорвал общую потрясённо-заворожённую тишину.

– О-о-о! – слаженно выдохнули-протянули все четверо, и кто-то из мужчин приглушённо и благоговейно добавил: «Какая красавица!», а кто-то из женщин: «Слава Богине!». И если первый комментарий я восприняла благосклонно, то второй заставил меня насторожиться: всё-таки, видимо, зреет революция в этом мире, надо обязательно успеть отдохнуть до социальных беспорядков.

– Мадам! – господин Откутюр художественно заломил руки. – Умоляю, скорее пройдемте в примерочную!

Он дал указание помощницам снять платье цвета эйдерхазии с подставки, и мы дружно переместились в соседнюю комнатку. Что характерно – импозантный клиент ателье тоже, оставив лежать покупку на полу, и с энтузиазмом занял одно из кресел. Хм.

– Мадам, мадам! – на кутюрье напало лихорадочное нетерпение. – Сгораю от желания увидеть на вас моё творение! Позвольте помочь вам раздеться!