Чтение онлайн

— Я знаю кто ты, — голос Оскара вкрался в сознание.

— Блюдо.

— Знаешь, бывают амулеты, они приносят счастье, бывают обереги, они отводят беду. А бывает Дальон, он приносит несчастья и беды. Действие гарантированное, эффект просто вне всяких похвал. Может, тебя моим врагам подсунуть, а? Ты ведь на них так же подействуешь, нет?

Я распахнул глаза. Оскар сидит рядом со мной, баюкает мою голову у себя на коленях.

— Вы?

— Что ты бледный такой?

— Вы не сожрали меня?

— Знаешь, моя бы воля, я бы тебя не то что не съел, я бы к тебе пальцем не прикоснулся. Я бы тебя вообще никогда не узнал. Переходил бы на другую сторону улицы, чтобы только с тобой не столкнуться!

— Почему?

— По всему. Лихорадка есть? — драгоценные перстни, узкие кольца, обереги, тонкие пальцы — все это обрушилось мне на лицо. Я закричал, не смог больше сдержаться.

— Что здесь опять происходит?! — громкий рык ведьмы остановил меня на полувыдохе, я замолчал, скатился с постели на пол, заполз под нее.

— Ничего не происходит. Вот, забочусь о недоумке. Он дурно себя почувствовал. И я решил полечить.

— Молодец, — женский, настороженный и чуточку злой голос, шуршание платья, — Только кухарка считает иначе. Как ты думаешь, нам такие слухи нужны?

— Какие слухи? — нервно уточнил упырь.

— Будто бы мы — семья распутников. Блудливых распутников. Все мы! Ты, я, оба наших ребёнка. К ужину прибудет профессор. Опять тот же самый.

— И что ты предлагаешь делать?

— Для начала нужно вытащить из-под кровати Дальона. И как следует его полечить. Я купила капельки, думаю, они нам помогут.

Светлана Ивановна

Перед глазами завеса из непролитых слез и нет силы, которая даст им прорваться наружу. Боль сжата и загнана в самый угол души, нельзя дать ей вырваться, нельзя показать ее хоть кому-то. Взгляд потуплен в тарелку, будто бы я провинилась. Передо мной икра, кусок морской рыбы, немыслимые деликатесы, соусы и закуски — все в окружении дорогого фарфора и серебра искусной работы. Некоторые блюда так и вовсе покрыты иллюзией. И кто только догадался зачаровать ломтики овощей так, чтобы они перелетали и переползали по узкому блюду наподобие змеи? Ясно кто, какой-нибудь маг, которому нужны были деньги.

Аня смотрит в окно, баюкает в руках чайную ложку, корчит недовольную гримасу в то время, как Оскар поет соловьём. Там, за окном, стоят две чудесные кареты, яркие, новенькие, со впряженными в них лошадьми. Муж старался мне угодить, и не только мне, Анютке вон тоже. Оскар со всей тщательностью выбирал нам подарки, не абы что купил, нет. И не самое дорогое, а самое нужное — чтобы удобно было сидеть, чтобы мухи не залетали в салон, а моль не точила изнутри кресла, чтобы было приятно ощущать под руками подлокотники, искусно выточенные из слоновьей кости. Чтоб обивка подходила к цвету волос и белоснежной коже жительниц севера. Моя бледность нисколько не смущает вампира.

Заботился он, а мы не ценим, ни я, ни дочка моя. Драгоценности, одежда, замысловатые украшения для волос со вставленными в них лунными камушками для того, чтобы ночью не искать, если где-то оброним, такие камни сразу станут светиться. И слуг он нам нанял. Так от чего так больно в груди? Почему я никак не могу насладиться той роскошью, что внезапно меня окружила? Не могу даже думать о ней, будто бы украла, а не взяла по праву? И боль души все сильней отдает в груди. Вампир взял меня за руку, легонько провел пальцами по плечу — заботится и ласкает. Прошлая ночь наша с ним была сродни чуду — яркая, горячая, полная таких страстей, о каких и вспоминать теперь стыдно. Как жадно и как умело я принимала, словно награду, кипучую страсть упыря. Прикрыла глаза, нет, не дам вырваться наружу ни единой слезинке. Так они и останутся все в моем сердце. Нельзя дать им пролиться!

— Супруга, вам дурно?

— Нисколько, просто немного устала.

— Женщина создана богами для того, чтобы нести красоту, уют и заботу в свой дом. Полагаю, вам не следует трудиться. Это может вас утомить.

— А деньги откуда возьмутся? Из тумбочки? — зло и невпопад ответила я. Аня вздрогнула, ткнула вилкой в тарелку, раздался скрип, похожий на визг. И мотылек из цукини взлетел. Дочка поймала его, сунула в рот. Представляю, как чарованное блюдо бьётся теперь у нее на остреньком язычке.

— Полагаю, из шкатулки. Я намеренно оставил ее на столе. Но, если вам это непривычно, то могу переставить шкатулку в тумбочку. У всех свои привычки. Если вам приятно считать перед сном деньги, вы вполне можете это делать. Звон золотых мне нисколечко не помешает.

— Ничего, пускай на столе.

И кусок снова застрял у меня в горле. Муж так заботится обо мне, у нас будут дети. Как легко я согласилась на эту беззаботную жизнь, кажется, что продалась. Оскар — вампир, чудовище, такое же легендарное, как дракон. И тот плод, который я ношу под сердцем, станет его продолжением — кровопийцей. Я могу хотеть верить во все, что угодно, любить, испытывать страсть, но правды это не отменит. Легенды не могут врать. Я целый день провела над книгами в библиотеке, читала, рассматривала картинки, искала в сети. Ничего хорошего о вампирах я не нашла. Все одно — упыри, губители человеческих жизней и судеб.

Моя рука непроизвольно ложится на живот и мне становится дурно по-настоящему. Как так вышло, что я здесь оказалась, что все это случилось со мной? Хочется выть в голос, надавать себе вчерашней пощёчин, оттаскать за волосы. Нет, ничего уже не исправить. Я — дура, трижды за свою жизнь. Сначала отец Аньки, но он хоть ребенка мне подарил. Потом Ванька, который меня не любил, а только использовал, прикрываясь мнимой заботой. Теперь вот упырь. Неужели мне в жизни выпала такая вот доля — любить не тех, знать, что никто не поможет, не иметь сил, чтоб выпутаться из неподходящих мне отношений.

Избавиться от ребенка я не смогу, такая особенность, знала ведь, что если хоть раз рискнуть и что-то из этого выйдет, то придётся рожать. Для меня вариантов тут нет. Как же я так попалась?

— Супруга, может быть, вызвать лекаря? — обжигающее прикосновение мужской руки, бездна настороженности во взгляде, трепет ресниц. И как же он красив, мой невероятно заботливый муж, мое ручное чудовище. Только я не верю ему, боюсь, что он запросто может выпить меня досуха, просто убить. А не меня, так другую. И в ушах до сих пор стоит злой шепот Дальона, парень клял нас, весь этот дом, угрожал, покуда мы с Оскаром вытаскивали его из-под кровати. И ведь Дальон пытался меня предупредить, говорил, что или погибнет Оскар, или же все королевство будет уничтожено. И выбора как будто бы нет.

Я могу убить мужа. Это не так уж и сложно, если подумать. А потом? Потом мы уедем далеко-далеко. Я, Анюта, Анджел. Если парень способен будет простить мне такую утрату. Или убить и его? Ведь я понятия не имею, как и когда он пройдет свою инициацию. А если не пройдет? Так и останется человеком? Может, и мой ребенок не обречен стать кровопийцей? Может быть, инициация, после которой вампиры пьют кровь, необязательна? Нет, я не смогу убить пасынка, да и убийство мужа для меня это слишком.

— Светлана, я располагаю зельями. Есть плесневелый корень аира. Или хочешь, я могу тебя м-мм надкусить? Любая хворь мигом пройдет. Взгляни на Дальона, он в добром здравии.