Чтение онлайн

Я кивнула домовику. Зеленка обрушилась на костюм и на волосы свекрови, забрызгала ее всю, впиталась в край дорогой бархатной юбки. Сверху ее обсыпало мукой. Вышло как-то даже по-праздничному, что ли? Я от души улыбнулась. Не то гадюка, на то елка, не знаю. Право, на кого больше похожа теперь эта шустрая дрянь. И главное сидит так тихо, будто бы ничего не случилось.

— Ты что, Свет?

— Ваня, идем. Светлана — страшная женщина. Я была права, когда запрещала тебе брать в жены эту, да еще и с довеском. Дочь у нее, видите ли, есть! Да кому она нужна, твоя дочь? Вырастет в тебя, такая же беспутная!

— Моей новой семье очень нужна моя доченька.

— А ты и рада выскочить замуж за бомжа, лишь бы хоть взяли.

Магия внутри меня будто бы сорвалась с цепи. Квартиру затопило сиянием дара. Лампы под потолком взорвались все, как одна, смяло бока жестяной кастрюли. Ваня подхватил под локоть свою мать и бросился вон по коридору.

— Погоди, я еще не все ей сказала!

— Мама, бежим!

Люстра упала с потолка самой последней. Ярко так вспыхнула, даже красиво. Каждый хрусталик зажегся внутри, будто бы свечку в него вставили. Жаль, что Аня этого не увидела. А потом люстра вылетела в дверь за свекровью и мужем. Бах! Долетела, ну вот и хорошо.

— Она мне тут ещё и вещами кидаться будет? Припадочная!

— Мама, бегом в лифт.

Я закрыла дверь за дорогими недородственниками, оглядела разгромленную квартиру и начала собираться на работу. Бардак я потом приберу.

— Нехорошо, — спрыгнул с комода домовой.

— Спасибо тебе, ты возьми, что захочешь.

— Жаль, крепостных больше нет. Прибраться бы тебе здесь, паркет в комнатах натереть.

— И вправду, жаль. Зато у меня есть Дальон.

— Пса, что ль завела? Так двора нет, чтоб охранять.

— Невольника.

— Сарацин? — совсем сморщился комок пуха, — Мерзнуть будет. Кафтан шить — расход один.

— Не сарацин. Вообще не знаю, кто он.

Оскар

Дальона я нашел у изголовья постели, моей постели! Парень весь сжался в комок, изогнутая бровь дрожит над его глазом. А глаза у парня красивые, напоминают по форме крупный миндаль. Женщинам нравятся такие глаза. Я улыбнулся внезапно и резко, как всегда бывает, когда я вижу врага. Поверженного, надо сказать, врага. Светлана моя, всю ночь я находил исключительное удовольствие убедиться в этом. И убедился до такой степени, когда один только вид другой женщины способен вызвать некоторое раздражение. Еще бы! Лучшей из них, ее страстью, ее искренними жаркими ласками я насладился до глубочайшего удовлетворения. Не о чем больше мечтать. Разве что о грядущей ночи, о сладкой неге соблазна, о раскрытии новых граней наших чувств, о поиске той самой перчинки, которая бесспорно их украсит.

Моя жена — не юная дева, она давно напрочь испорчена, знает толк в любовных страстях. И я счастлив этим. Осталось только чуть ярче раскрыть ее суть, быть может, этим вечером мы заглянем в особую лавку, выберем что-то? Или же ночью, когда везде в городе угаснет мерцание домашних очагов, прогуляемся, скажем, в театр? Снимем отдельную ложу, и, после того, как потухнет свет, сполна насладимся особенным представлением. Интересно, моя супруга будет смущена им или нет? А когда актеры снимут свои маски? Все же история любви между королем и служанкой мало кого способна оставить в своем уме. Полагаю, моя ведьма поступит весьма безрассудно, когда увидит это представление. Хм.

— Все вон отсюда, я желаю отдохнуть.

Белоснежные переднички присели в реверансах, кивнули чепцами. Одна горничная шепнула будто бы случайно.

— Он обезумел, совсем плох.

Надеюсь, она это не обо мне, а о рабе сказала. Невольник поджал ноги, жалкий, безумный, испуганный, ничего особого в нем нет. И за что его выбрала моя супруга? Неужели и вправду купила из жалости? Но меня куда больше заботит другое. Как этот… нашел в себе смелость охотиться на меня? И ведь дважды нашел.

Один раз тогда, когда я шел проулком. Я до сих пор вздрагиваю, стоит вспомнить тот вечер. Повезло мне! Очень повезло! Как только и выкрутился? А во второй раз этому идиоту хватило наглости связаться с одним из моих гостей, известить профессора о том, кто я есть. Ну да, я вампир! Что из этого? Пью кровь я аккуратно и честно, по взаимному договору с жертвой, как было принято испокон веков. Она мне ложку жизни, я ей безвременье красоты сроком на десять лет, если не больше.

— Придурок, — прошипел я и обнажил клыки.

Дальон внезапно вскинул на меня голову. Полубезумный взгляд, серые тени на коже, впалые щеки. Его что, в моем доме совершенно не кормят?

— Вы пришли довершить то, что не смог сделать со мной молодняк? Эти два упыря?

— Какие еще упыри? О ком ты? — тут же нахмурился я. Не хватало еще, чтобы в этот мир пролезли другие вампиры, кроме меня. Чем больше клыкастых, тем проще становится их обнаружить. Кто-нибудь рано или поздно, но выдаст себя. А ты об этом и знать не будешь.

— Ваш сын и эта юная лекарка! — выплюнул надменно Дальон. Лоб парня при этом покрылся россыпью бисеринок пота.

— Юная ведьма чиста, по крови она мне не дочь. К сожалению для меня. Что же касается сына, он еще не познал вкуса крови. Тебе нечего опасаться. Молодая поросль моего клана заботилась о твоем здоровье из доброты и для того, чтобы отполировать свой бесценный навык.

Парень странно посмотрел на меня. Нет, пергаментный цвет его кожи определенно настораживает. Так дело пойдет, парень может издохнуть. А этого бы мне совсем не хотелось. В особенности теперь, когда на душе у меня весна, а клыки все еще помнят сладкий запах крови супруги. Светлану никак нельзя огорчать. Иначе я потеряю все то наслаждение, которое и распробовать-то не успел толком. Может, стоит к рабу лекаря вызвать? Так ведь Дальон опять наговорит ему кучу всего. Видел, я тех лекарей, сосну от ромашки отличить разве что могут. Разве что поискать что-то из зелий? У меня ведь был прекрасный набор притираний и мазей.

Что вообще не так с этим парнем? Ну никак не могли его настолько сильно выпороть на моих конюшнях, не посмел бы никто. Ну а пара ссадин не должна ничего значить для крепкого молодого мужчины. Или он изначально был болен? Ведь не зря же его купила Светлана. Может, застудился в темнице? Или с голоду прихватил в свое тело дух болезни? Кто их знает, этих людей! А может, и Аня перестаралась, использовала какое-нибудь не такое средство, вот и… Глупо размышлять, нужно увидеть все своими глазами, а потом уж что-то решать.

Я притронулся к одеялу, им были прикрыты лишь ступни парня. Раб дернулся, его начало трясти крупной дрожью. Лихорадка? Тогда плесенью нужно выпаивать. Был у меня и такой пузырёк. Только бы этот раб не подох раньше срока. Хоть бы до следующего утра продержался. Эту ночь я планирую всю уделить удовольствию своей супруги.

— Что вы делаете? — выкрикнул парень.

Его крупные руки сжались на шелке моего постельного белья, то заскрипело, начало рваться. Вышитый феями узор пошел рябью, выбилась цветная нитка. Вот же гаденыш!