Чтение онлайн

Она повернулась и ушла, а ее ассистентка Клэр задержалась лишь на мгновение, чтобы бросить на меня последний нерешительный взгляд через плечо. Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, и я отчаянно понадеялась, что она это сделает. Увидь меня, пожалуйста.

— Спокойной ночи, – наконец сказала она и ушла.

Я долго сидела в звенящей тишине, гадая, как я до этого докатилась. И как мне выбраться из этой раковины, которую я случайно создала? Это опустошающее чувство начало одолевать меня несколько лет назад, и я надеялась, что это из-за того, что мне надоел образ жизни в Лос-Анджелесе, я хотела перемен.

Я собрала вещи и переехала в Нэшвилл, штат Теннесси, где я всё ещё могла быть в центре музыкальной индустрии, но не так ярко жить. Это не сработало. Пустота преследовала меня.

Некоторые люди обращаются с такими вопросами к семье, некоторые – к друзьям, а некоторые – к «Волшебным 8 шарикам». Но я обращаюсь к единственному человеку, который никогда меня не подводил: к Одри Хепбёрн. Сегодня вечером я закрыла глаза и провела пальцем по своей коллекции DVD-дисков с Одри (да, у меня до сих пор есть DVD-плеер), играя в «иго-го», пока не остановилась на «Римских каникулах». Это было что-то невероятное. В фильме Одри играет принцессу Энн, которая чувствовала себя так же, как и я, – одинокой и подавленной, – и она сбегает ночью, чтобы исследовать Рим. (Ну, скорее, бродит в ночи, потому что она подсела на снотворное, но это не имеет значения.)

И вдруг я поняла. Это был ответ, который я искала. Мне нужно уехать из этого дома, от Сьюзен, от своих обязанностей, от всего, и сбежать в Рим. Вот только Италия слишком далеко, чтобы ехать туда, когда через три недели я отправляюсь в тур, поэтому я выбрала ближайший Рим, который Google Maps смог мне показать. Рим, штат Кентукки. Ровно в двух часах езды от моего дома, согласно Google, есть милый маленький отель типа «постель и завтрак» в самом центре города. Идеальное место, чтобы взять себя в руки и преодолеть нервный срыв.

Поэтому я пошла в свой гараж на три машины, прошёл мимо двух других дорогих автомобилей, которые у меня есть, и сняла брезент с милой старой машины, которую хранила в укромном месте последние десять лет. Я завёла её и поехала искать Рим.

И вот я еду по жуткой просёлочной дороге, и мне кажется, что эмоциональное оцепенение проходит, потому что я начинаю понимать, насколько нелепа эта идея. Где-то на небесах Одри смотрит на меня с нимбом над головой и качает головой. Я смотрю на светящийся экран телефона. Там, где обычно отображаются полоски сигнала, написано «Нет связи», и я клянусь, что эти слова каким-то образом мигают мне. Насмехаются надо мной.

Ты сделала неправильный выбор. Теперь ты станешь следующей историей в «Дейли Таймс».

Я сглатываю и говорю себе, что со мной всё будет в порядке. Никаких проблем. Всё хорошо.

— Вытри слёзы и выбрось из головы эти мрачные мысли, Амелия! – говорю я вслух, потому что с кем ещё может разговаривать девушка, когда она одна в машине и у неё нервный срыв?

Мне нужно, чтобы моя машина проехала ещё десять минут, пока я не выеду с этой жуткой просёлочной дороги и не приеду в маленький городок, где есть гостиница типа «постель и завтрак». Тогда я с радостью позволю своей машине достойно умереть, как она того заслуживает, – там, где есть уличные фонари и, надеюсь, нет серийного убийцы-деревенщины, который ждёт, чтобы сбросить моё тело в канаву.

Но, о, вы только посмотрите на это! Моя машина издает новый шипящий звук и трясется...буквально трясется, как будто сейчас начало 2000-х, и я установила гидравлику. Все, что мне нужно, – это фиолетовые фары под моей машиной, и я готова путешествовать во времени!

— Нет, нет, нет, – умоляю я свою машину. — Не поступай так со мной сейчас!

Но она делает это.

Моя машина с трудом, крайне неубедительно останавливается на обочине абсолютно тёмной дороги. Я лихорадочно пытаюсь снова завести двигатель, но он не заводится. Раздаётся лишь серия щелчков. Мои руки всё ещё крепко сжимают руль, и я смотрю в неподвижную ночь, осознавая, что произошло. Я попыталась справиться сама, без помощи Сьюзен, и потерпела неудачу в первую же ночь, через два часа после начала. Если это не самая жалкая вещь, которую вы когда-либо слышали, то я не знаю, что это. Конечно, я могу петь на сцене перед тысячами людей, но я не могу сделать такую простую вещь, как проехать один штат.

Поскольку я ничего не могу сделать, кроме как сидеть в своей машине и ждать до утра, когда взойдёт солнце и я смогу ясно увидеть, не держит ли кто-нибудь в моём направлении чёртову бензопилу, откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза. Я позволяю себе сдаться. Завтра утром я найду способ позвонить Сьюзан. Попрошу её прислать машину и выйду из этого меланхоличного состояния.

Тук-тук-тук.

Я вскрикиваю и подпрыгиваю на сиденье, ударяясь макушкой о потолок. Выглядываю в окно и, чёрт возьми, кто-то стоит возле моей машины! Вот оно. Вот этот момент, когда меня убьют, и после того, как правдивая история моей смерти выйдет в эфир на «E HollywoodNews», меня будут помнить только за мою ужасную кончину на кукурузном поле.

— Всё в порядке? Нужна помощь? – доносится приглушённый голос мужчины, стоящего у моей машины. Он светит фонариком в моё окно, временно ослепляя меня.

Я поднимаю руки, чтобы прикрыть глаза от света, а также закрыться от него, чтобы он меня не узнал.

— Нет, спасибо! – Я кричу через закрытое окно, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Я в порядке! Я-я не нуждаюсь ни в какой помощи!

Уж точно не от незнакомого мужчины посреди ночи.

— Ты уверена? – говорит он, наконец осознав, что светил мне в глаза фонариком, и отводя его от моего лица. У него приятный голос, надо отдать ему должное. Такой низкий и нежный одновременно.

— Я уверена! – отвечаю я весёлым тоном, потому что, может, всё вокруг и разваливается, но, по крайней мере, я ещё умею сохранять спокойствие. — У меня всё под контролем! – для пущей убедительности я показываю рукой, что всё в порядке.

— Похоже, твоя машина сломалась.

Я не могу в этом признаться! По сути, я бы сказала ему, что я в безвыходном положении. Мой телефон тоже не работает! Хочешь, чтобы я вышла, и ты мог бы меня похитить, или тебе будет интереснее самому разбить окно? Выбирай сам, какое приключение тебе по душе!

— Нет. Просто…делаю перерыв на минутку. – Я натянуто улыбаюсь, отвернув от него большую часть лица, надеясь, что он не поймёт, что в этой потрёпанной «Королле» сидит артистка, стоящая миллионы.

— У тебя двигатель дымит. – Он направляет фонарик на густое облако дыма, поднимающееся из-под капота моей машины. — Это не может быть хорошо.

— О...да, – говорю я как можно небрежнее. — Иногда такое случается.

— Двигатель твоей машины часто дымит?

— Угу.

— Я тебя не слышу.

— Угу, – отвечаю я громче и бодрее, чем раньше.

— Верно. – Он явно не купился на мою историю. — Послушай, я думаю, тебе нужно выйти. Небезопасно оставаться в задымлённом автомобиле.

Ха! Ему бы это понравилось, не так ли? Что ж, чёрт возьми, я ни за что не выйду из этой машины. Даже если у него приятный голос.

— Нет, спасибо.

— Я не собираюсь тебя убивать, если ты об этом думаешь.

Я вздыхаю и смотрю на мужчину, чей силуэт едва различим в темноте.

— Зачем ты это говоришь? Теперь я точно думаю, что собираешься меня убить.