Чтение онлайн

— Смирно! Равнение направо! — И взял под козырек, чеканя строевой шаг.

Корнев довольно улыбнулся.

Пока комбат и комиссар умывались, черпая кружкой из принесенного Башарой цинкового бачка, старшина позаботился о чистых полотенцах. Не успели еще совсем одеться, появился незнакомый майор. Корнев, застегнув ремень и оправив гимнастерку, хотел подойти с докладом. Майор, показывая уважение к командиру части, представился первым, хотя Корнев и был ниже званием:

— Майор Дуданов!

— Капитан Корнев.

— Я занимаюсь укомплектованием инженерных частей. В том числе и вашего батальона. Мои вопросы решим потом. Скорее отправьте в штаб армии донесение о прибытии и состоянии батальона. Начальник инженерных войск знает, что ваш маршрут был перерезан противником, и очень обеспокоен.

— С донесением придется повременить. Подойдут роты, надо уточнить состояние парка. Раньше было не до того.

— Хорошо! Я задержусь у вас. Потом сумеете подбросить меня в батальон Борченко?

— А где он?

— В Николаеве.

— Подбросим.

Зашли в подготовленный для штаба дом. Корнев развернул на столе карту.

— Введите нас в обстановку, товарищ майор. Мы были на Днестре, а противник в тылу у нас оказался. Когда чудом проскочили занятую им дорогу, до самого Буга наших частей не встретили. И здесь их нет.

Майор посмотрел на карту, рассказал, что знал.

В комнату вошел старшина, за ним — боец с алюминиевыми мисками. Все были голодны. После пшенной похлебки на ночном привале в дороге только разок перекусили краюхой хлеба с кружкой колодезной водички. А тут в мисках поджаренная картошка с кусками телятины, плавающей в ароматной подливке. Старшина поколебался и поставил на стол запотевшую, только сейчас со льда, бутылку водки. Выпили, закусили.

Завязался разговор. Старшина Тюрин оказался осведомлен о технической роте не так уж подробно, как хотелось бы Корневу. Однако рассказал, что в селе, пятнадцать километров выше по течению, собрали около полтысячи деревянных винных бочек. Для их сбора туда выехала группа бойцов во главе с командиром роты. Из города Николаева уже привезли проволоку, гвозди и железо для скоб.

На полдороге к нему команда технической роты оборудует баржу под паром. Там собрали копер с пневмомолотом для забивки свай под пристань.

Вскоре прибыли понтонные роты с парком. Старшина помрачнел, глядя на проходящие мимо машины с исковерканными, в пробоинах и вмятинах, полупонтонами. Заныло в груди — а как люди?

— Наших много побило? — спросил у сержанта Сивова.

— Убило десять человек. Почти все из запасников. Ранено — пятнадцать.

Сорочан, зная, как много дел навалится на комбата с прибытием рот, посоветовал:

— Ты готовь донесение, а я с майором займусь. Обсудим предварительную расстановку комсостава по привезенному им новому штату, договоримся об укомплектовании рот.

— Почему предварительно? Решай все сам, верю — не ошибешься.

Потом Корневу пришлось заняться с исполняющим обязанности начальника штаба. Он приказал лейтенанту Соловьеву проверить весь понтонный парк, распределить его так: первой роте выделить полностью укомплектованную его треть, второй — требующую небольшого ремонта, а третьей — все остальное.

Позже пришел зампотех майор Копачовец. Он успел съездить в мастерские машинно-тракторной станции, определил их возможности и самые побитые понтоны уже отправил туда для ремонта.

Вскоре приехал командир технической роты и с ним начальник химической службы батальона лейтенант Слепченко, выделенный для связи со штабом армии. Он привез тощенький пакет для Сорочана с надписью: «Срочно! Вручить лично». Корнев посмотрел на пакет, сказал:

— Вот первым долгом и вручите комиссару. Обратно в штаб армии поедете, как только подготовлю донесение.

Комбат запросил по телефону предварительные сведения о состоянии парка. Соловьев уже успел их подготовить. Написав черновик донесения, отдал его перепечатать Сивову. Нашлась у него и минутка, чтобы зайти к Сорочану. Комиссар с майором сидели над списком батальона и комплектовали подразделения по новому штату. Сорочан многих сам знал, но в помощь вызвал парторга с комсоргом и всех политруков.

Надежных людей распределяли по ротам. Часть бойцов забрал себе майор для комплектования других подразделений. В список на отправку из батальона попали и некоторые из тех, кто во время бомбежки и спасения моста остался в щелях.

Корнев едва зашел, сразу заметил перемену в настроении комиссара. Улыбается затаенно, свой нос с горбинкой озадаченно теребит. Увидев комбата, протянул ему небольшую записку:

— Прочитай! Из пакета.

На листе бумаги крупным почерком наскоро были написаны неровные строчки: «Дорогой папуля! Весь наш наркомат на машинах выехал из Кишинева. Следуем в Вознесенск, как будет дальше, еще не знаем. Жаль, что на Днестре не увиделись с тобой. Грига даже всплакнул. У нас все есть. Береги себя, целуем. Рика».

— Так чего сидишь? — сказал Корнев. — Бери Башару — и скорее в Вознесенск: через час будешь там.

— Мы тут еще не все решили, — смутился комиссар. — У майора есть распоряжение: плохо знающих русский язык откомандировать в батальон оборонительного строительства; а нам привез наряд на пополнение через военкомат в городе. Там можно подобрать людей, привычных к воде, — матросов да рыбаков. Они быстро понтонерами станут.

— Выезжай в город. С майором займутся другие. Донесение подготовлено. Прочитай — и в машину.

— Я и сам как на иголках сижу, — признался Сорочан. — Поеду!

Сорочан выехал в Вознесенск. Заняться с майором Корнев поручил старшему политруку Спицину, а сам засел с командиром технической роты за крупномасштабную карту. Стали разбираться, что ротой сделано за двое суток.

Указанный батальону участок реки оказался детально разведанным. Удобных для переправы мест оказалось только три. И по карте было видно: почти везде подходы к воде с левого берега заросли камышом и заболочены. Корнев решил на постройку моста на бочках поставить первую роту. Вторую направить на оборудование паромной переправы на барже, а третью оставить при штабе — ей дел хватит с ремонтом парка. Командир технической роты, обнаружив в десяти километрах от села завезенный для какой-то стройки лесоматериал, выставил там свою охрану и объявил этот запас мобилизованным для военных нужд. Уже глубокой ночью были отданы все необходимые распоряжения. И заботы первого дня на новом месте завершились.

После всех тревог в урочище Калаур и бессонной ночи во время марша напряжение спало, и Корнев сразу почувствовал, как сильно устал. Потянуло скорее добраться до раскладной кровати, но вошел Тарабрин.

Он специально выбрал время, когда комбат остался один, положил перед ним небольшой лист бумаги:

— Вот этих стоит отправить из батальона, а этих, если наметили к отправке, оставить.

— Хорошо, учту, когда будем окончательно решать. Список оставлю у себя.

— Перепиши все, а написанное моей рукой пусть у меня останется.