Чтение онлайн

Башара до отказа нажимал на педаль газа, а Корнев все равно его торопил:

— Не жалей рессор! Больше скорость!

Подъехали к кургану. Комбат быстро поднялся на его вершину, прижал к глазам бинокль. Северная окраина города просматривалась плохо. Но ясно, что там, где-то близко, идет бой. Разведчики доложили, что видели, как немецкие танки повернули на север и попали под бомбы своих самолетов. Один заход сделали, на второй шли, а с земли ракетами сигнал дали. Тогда они перестроились, набрали высоту и тоже пошли на север. В городе немецких частей не видно. Корнев решительно взял трубку телефона:

— Соловьев! Слышишь меня? Вперед! Как наметил, все три колонны вперед! Передай Донцу: две зенитки в городе развернуть влево, а одну — вперед с тобой.

Нескончаемо долгим показались Корневу десять минут, пока из леса появились машины разведчиков и зенитных установок. Дальше все происходило, как было задумано. От разведчиков, проехавших железнодорожный переезд, выделилась небольшая группа. Она, пробежав по улицам влево с полкилометра, дала сигнал: «Немцев не видно!» Две зенитные установки, укрывшись в палисадниках, изготовились открывать огонь вдоль улиц. Машина за машиной пошли через переезд колонны понтонных рот.

Поставив легковушку в сторонке от переезда, Корнев поручил Башаре наблюдать за дорогой на юг, а сам встал как регулировщик. Когда промчалась последней ремонтная летучка, дал сигнал зенитчикам сниматься с позиций. Не веря в реальность происшедшего, огляделся по сторонам и заметил батальонную указку, приколоченную на телеграфном столбе. Подъехали к ней. Башара встал на капот, заводной рукояткой попытался сбить, не дотянулся. Только повернулась она на согнувшемся гвозде вместо востока на запад. Корнев повеселел, махнул рукой:

— Оставь как повернулась! Еще пригодится. Поехали!

В десяти километрах от Кодымы, в леске, который отметил по карте еще на совещании, Корнев перегнал все три колонны батальона. Соловьев решил собрать их в тени деревьев, а разведчиков послал проверить путь до следующего укрытия. Подъехавшего комбата встретил комиссар и похвалил Соловьева за осмотрительность. Вспомнил народную поговорку, но теперь полностью:

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, а перепрыгнешь, погляди, куда попал.

Весь остаток дня батальон двигался на восток полевыми дорогами. Шел бросками от одного к другому, редким на равнине, лесочкам, укрываясь в тени полезащитных посадок. На поворотах были видны указки — дощечки с двумя косыми линиями. Значит, поработали разведчики лейтенанта Донца.

Пройдя почти триста километров до глубокой ночи, ни своих, ни противника не повстречали. Изредка обгоняли медленно бредущие гурты скота и сопровождающие их скрипучие обозы. Шагающие рядом с телегами колхозники удивленно поглядывали на машины с какими-то невиданными железными лодками.

В полночь батальон остановился на привал в большой, наполовину опустевшей совхозной усадьбе. В конторе расположился штаб. Туда один за другим ненадолго заходили командиры и опять спешили в свои подразделения. Эта короткая ночная остановка была особенно хлопотной для зампотеха майора Копачовца: как восстановить побитые полупонтоны? Сержант Кизеля разузнал, что совхоз оставил кое-какое добро: кровельное железо, арматуру, ящики с болтами, проволоку. Майор ухитрился рассовать этот материал в плотно загруженные машины.

Сам никому не доверяя, бережно понес в охапке большой пучок проволочек в белой обмазке — электроды для сварочных работ.

Едва стало светать, у походных кухонь выстроилась очередь. Однако не все успели добраться ложками до дна котелков — из конца в конец улицы прокатилась многократно повторенная команда:

— По машинам!.. По машинам!..

Заурчали моторы, одна за другой тронулись в путь колонны батальона. У смотревших вслед сельчан сжалось сердце: «На кого нас оставляете?» Тревожно было на душе и у уезжающих.

Машина Корнева лихо проскочила небольшой мостик и с разгону поднялась на пригорок. Комбат успел заметить: мостик небольшой, гусеницами танков не разбит.

Выехали на возвышенность. По восточному берегу Южного Буга, в который впадает промелькнувшая речушка, привольно раскинулось большое село Новая Одесса. Корнев, убрав карту, повеселел: здесь уже была техническая рота и сюда было приказано прибыть батальону.

Запыленная легковая машина покатила по улице.

Показался сельсовет. Корнев велел Башаре остановиться. Зашли к председателю сельсовета. Корнев представился.

— На днях одно наше подразделение остановилось в вашем селе, — сказал он. — Есть претензии к нашим бойцам?

— Ни, до ваших бойцов нема, — ответил председатель. — А вас треба спросить, шо цэ такэ? — И протянул лежавший на столе лист бумаги.

Это оказалась телефонограмма: «Председателю сельрады Горбенко, секретарю партийной организации Лущенко. Срочно приступить к эвакуации колхозного скота и запасов фуража. С гуртами направить семьи радяньского актива. Лущенко немедленно явиться в райком». Внизу — дата и часы получения телефонограммы.

Корневу пришлось признаться, что он знает об обстановке немногим больше председателя. Договорились о взаимной информации обо всем, что узнают нового, и капитан поспешил в расположение технической роты.

Проехали бойко торгующий сельмаг, уже на выезде из села, перед мостиком через пересохший ручей, увидели указку, направленную острием в сторону слабо наезженной колеи. В небольшой долине заметили замаскированные машины технической роты. На поляне стоял недостроенный кирпичный домик без рам, но под черепичной крышей. Из него вышел старшина Тюрин. Обрадованно улыбнулся, пригладил усы, отрапортовал:

— Товарищ капитан, техническая рота на работах по сбору строительных материалов. Командир роты в отъезде. Скоро должен прибыть. — Вспомнив важное, доложил: — Вас уже сутки дожидается майор из штаба армии. Послать за ним?

— Пошлите. Районы размещения рот выбраны?

— Выбраны. Разрешите выслать на перекресток провожатых — они в доме отдыхают.

— Высылайте. Скоро колонны подойдут.

Старшина молча подал знак Башаре следовать за ним и скрылся в дверях дома. Донеслись обрывки его распоряжений, и минуту спустя в село побежал посыльный, а к мостику направились трое провожатых под командой четвертого. Проходя мимо комбата и комиссара, которые уже сняли гимнастерки, старший, подал команду: