Чтение онлайн

– Я серьёзно, – Лиля снова заводит старую шарманку.

– Так и я серьёзно, – и снова указываю ей направление, а потом, не дождавшись нужной реакции, некультурно тычу пальцем ей за спину, чуть на заехав девушке в ярко-накрашенный глаз.

– Что ты всё туда…

Замолкает на полуслове, увидев на что я всё время указывала. Точнее на кого. За спинами группы поддержки уже минуты три красуется Иван Александрович Рокотов собственной персоной, а рядом с ним по бокам стоят блондинчики, имена которых я так и не запомнила, хотя подруга говорила. Выглядит вся троица великолепно. Очень непривычно наблюдать их в деловых костюмах, а не в джинсах или спортивках и неизменных футболках, которые изредка меняются на рубашки.

– А вот и Ванечка подъехал, – показушно радуюсь я, отлипая от подоконника. – Вы тут разбирайтесь кто кому подходит, а мы пойдём грызть гранит науки. Аривидерчи, дамы и господа, – легко кланяюсь и пробираюсь сквозь зависшую толпу к Константину Георгиевичу, который только-только подошёл к аудитории и сейчас, как и остальные присутствующие, наблюдает за комедией, то есть мелодрамой.

– Константин Георгиевич, мы вам в следующий раз попкорн выдадим, не волнуйтесь, – шутит Ева, становясь рядом с ним и дожидаясь открытия двери.

– Буду безмерно благодарен, – подхватывает шутку он и пропускает нас вперёд.

– Пижон, – слышу тихое от Николь, которая незаметно оказывается рядом и старательно не смотрит в сторону преподавателя, роясь в своём рюкзаке.

– Как скажешь, дорогая, – не остаётся тот в долгу, проходя рядом с ней, отчего девушка вздрагивает и поспешно уходит в конец.

Переглядываемся с Евой и следуем за ней. Как-то за эти недели уже привыкли к Святовой, поэтому почему бы и не с ней посидеть. Девчонка неплохая, надо бы к нам её затащить на танцы, а то больно она зажатая. Вон Константин Георгиевич слюной изойдётся. Пуще чем сейчас.

Изучаем новую модель работы с фотошопом и делаем небольшую самостоятельную. Константин обещает отпустить пораньше тех, кто быстро справится. Заканчиваем работу с Евой и Николь в числе первых, но нас с подругой отпускают, а Святову задерживают под предлогом идеи для проекта, которую срочно нужно обсудить. Даже в коридоре слышим, как девушка недовольна.

– Я, наверное, могу вечно наблюдать за их противостоянием, – подхватив Вьюнкову под локоть, произношу.

Переговариваясь, проходим в уголок отдыха, в котором сейчас почти никого нет. С комфортом устраиваемся в креслах-мешках. Откидываю голову назад и прикрываю глаза, отдыхая и наслаждаясь спокойствием.

Рядом тихо ругается Ева, исправляя ошибки за блондинчиками, безбожно накосячивших в работе, за которую отвечали. Мне с коллективом больше повезло, чему я безмерно рада. Даже Рокотов бесит не так сильно, как я предполагала в самом начале, как только увидела его имя в списке своей группы. Мы довольно быстро движемся к финалу, и я просто не представляю, что будем делать, если закончим раньше. Расставаться с ребятами очень не хочется, хотя мы можем встречаться и без работы над проектом. Сократили встречи до трёх в неделю, посчитав, что слишком частые встречи не особо нужны.

Краем уха слышу голоса и шаги. Не обращаю внимание на них – мало ли кто ходит по институту, народу-то много. Но внезапно подруга начинает ругаться громче. Приходится открывать глаза, чтобы узнать причину изменения её поведения.

Первым, что вижу, становится картонный стаканчик, от которого даже из-под крышки доносится обалденный кофейный запах. Затем перед моим взором появляется улыбающееся лицо.

– Ванечка пришёл, – не могу упустить возможность съехидничать. – Кофе принёс.

Рокотов усмехается и, видя, что я не тороплюсь принимать стаканчик, обхватывает мою руку, чтобы всучить его в неё. Ощущаю его прикосновение к пальцам, которые машинально обхватывают стакан.

А Ева тем временем отчитывает двух мажоров, а они ни капли не чувствуют вину за то, что облили её, судя по всему, кофе. Хоть бы просто вид сделали. Пока я занята, Рокотов подтаскивает ко мне вплотную кресло-мешок и нагло устраивается рядом, сверля плотоядным взглядом. По-другому и не сказать.

Наблюдаю, как подруга раздевает одного из смертников, который не умеет держать язык за зубами, когда от этого зависит немного-немало собственная жизнь. Рокотов кладёт голову на моё кресло рядом с моей шеей, по которой из-за его дыхания бегут мурашки, а мне хочется хихикать. Местечко за ухом и чуть ниже – мои чувствительные точки. Отпиваю из стаканчика и блаженно жмурюсь. Всё-таки в той кофейне обалденный авторский кофе.

И ведь не поленился туда съездить…

– Ванечка, что тебе надо? – поелозив, отодвигаюсь, насколько это возможно, и только тогда смотрю на него. – Что ты меня взглядом полируешь?

– Называй меня так всегда, – говорит с очень довольным лицом, словно выиграл миллион, или папочка подарил новый дорогущий спорткар, что ближе к образу парня. – Мне нравится.

– Жаль.

Ева надевает на себя рубашку одного из блондинчиков, спокойно заправляет её в джинсы и усаживается обратно в кресло, закинув ногу на ногу и возвращая на колени ноутбук. Богдан, кажется так зовут блонди с серьгой в левом ухе, растерянно мнёт в руках испачканную толстовку. А телосложение у него ничего так. Видно, что парень следит за собой. Рельефы, что надо, но при этом нет ощущения, что он перекачался. Девочки любят такое. Я ещё люблю, когда под одеждой не скрываются тропические заросли, или а-ля медведь. Накинутый пиджак добавляет пикантности, хотя должен хоть немного сделать вид приличным и более соответствующим стенам этого здания.

– Дарю, – говорит подруга, когда Богдан спрашивает, что ему делать с её одеждой. – Можешь оставить себе и вспоминать, как ты эпически облажался, или выкинуть. Как захочешь, так и поступишь. А теперь не отвлекайте меня от переделывания ваших ошибок.

– Каких ошибок? – тут же вскидывает второй, который до этого бессовестно потешался над своим другом, ничуть ему не сочувствуя. – Нет там никаких ошибок. Мы же делали.

– Гоша, не будь столь самоуверенным, я же вам уже это говорила, – снисходительно смотрит на возмущённых блондинчиков.

– Я предпочитаю, чтобы меня звали Гера.

– А я предпочитаю, чтобы все делали свою работу качественно, – парирует Вьюнкова и утыкается в экран ноутбука, ставя этим действием жирную точку толком не начавшемуся спору.

– Гоша-Гера, застегнись, – вдруг выдаёт недовольным голосом Рокотов и нагло поворачивает мою голову к себе, обхватив подбородок. – Ты всё же в институте находишься.

– Вот именно, Соловьёв. Послушай, что тебе друг говорит, – от стен отскакивает строгий голос ректорского секретаря. Дама она у нас строгих нравов, любит порядок и вообще из тех людей, для которых слово «секс» недопустимо говорить в приличном обществе.

– Ты не офигел ли, Рокотов?

Пока Богдана с упоением отчитывают, я собираюсь сделать то же самое с его другом.

– Что случилось, детка? – строит невинные глаза тот, не убирая свою конечность от моего лица. Приходится это делать самой.

– Ванюшенька, – придаю своему голосу самые ядовитые нотки из возможных. – Ты бы следил за своим руками, а то есть большая вероятность их лишиться.

– А чего ты на Геру пялишься?

– Хочу и пялюсь. Это запрещено законом? Я свободная женщина, которой ничего не мешает смотреть на симпатичные тела, – приближаюсь к нему и шепчу на ухо последнее. – Захочу и сексом буду заниматься с понравившимся мужчиной, – и напоследок щёлкаю опешившего «короля» по носу.