Популярность. Дневник подростка-изгоя
Шрифт:
Мы пытаемся переиграть друг друга в гляделки, пока в комнату не приходит Наталия, ведущая воображаемую беседу по игрушечной черепашке, как по телефону.
Мама наконец уступает. Мы садимся в машину и спешим в торговый центр, чтобы успеть до закрытия.
Я строго придерживаюсь мнения, что каждой девушке нужно носить корректирующее белье. Речь не о негнущихся силках на китовом усе, нет. Скорее, девушке требуется невесомый помощник в формировании фигуры. <…>
Не морщи нос при мысли об использовании таких современных средств для поддержания красоты. Сегодняшнее корректирующее белье разительно отличается от своенравных корсетов наших бабушек. Современные грации и специальные панталоны так легки в обращении, что ты едва ли почувствуешь их на теле.
Ха! Грация, которую я сейчас примеряю, так туга, что у меня лопается голова, не говоря уже о бедрах. Я примеряю четыре или пять, пока не останавливаюсь на наименее отталкивающем варианте: бежевые утягивающие панталоны с вышитыми цветочками. Они довольно тесные, но у меня появляется талия, о какой я и мечтать не могла. Хм-м-м.
Мои панталоны
Когда мы выходим из примерочной, мама понимает, что я не отступлюсь, и наконец сменяет гнев на милость. Мы шутим и развлекаемся, пробуя разные духи.
Помимо дезодоранта, возьми за правило носить легкий аромат – подойдет любой цветочный парфюм со свежим запахом.
С маминой помощью, я расплачиваюсь за панталоны и спрей для тела «Букет сирени», лучший «аромат» из тех, что мне удалось найти.
Хорошо снова быть рядом с мамой, а не со злобным монстром, который на время завладел ее телом. Думаю, это оттого, что у нее сахар в крови понизился. Пожалуй, в таком случае стоило купить ей уцененных пончиков.
Наш хор безостановочно готовится к концерту. Он уже на этой неделе. Мы поедем на автобусе почти за пятьсот километров к северу отсюда в Сан-Антонио на музыкальный конкурс.
У мисс Чарльз, руководительницы хора, дел невпроворот. Ей нужно решить уйму организационных вопросов.
– Итак, девочки, – говорит она и берет в руки бумагу. – Кто с кем будет спать в гостинице?
Все хихикают и издают эти типичные девчачьи звуки – нечто среднее между оживленными возгласами и визгом.
Мисс Чарльз идет по списку.
– Марина? – спрашивает она.
– С Викторией! – пронзительно выкрикивает Марина, и обе смеются.
– Надия?
– С Селеной.
Не знаю, что скажу я. Капли пота начинают стекать по лицу. Здесь, должно быть, особенно жарко сегодня.
Если от волнения у тебя выступает пот, нет повода для беспокойства, это нормальная реакция организма, характерная для многих людей. <…> При необходимости в блузки и платья можно вшить защитные вкладыши.<…> Легче предупредить болезнь, чем потом ее лечить. Испорченное однажды свидание или обиду, нанесенную другу твоей беспечностью, будет непросто исправить.
Спасибо за глубокий взгляд на гигиену, Бетти, а теперь убирайся из моей головы!
Я опускаю лицо в свою выглаженную юбку. Звучат все новые и новые имена, пока я не слышу…
– Майя?
– Я, я, я не знаю, с кем…
– Ну, осталось всего четверо. Лесли, с кем бы ты хотела ночевать?
Лесли бросает взгляд в мою сторону.
– С Тиной!
Меня выбирают последней, меня выбирают последней… Это не популярность. Это просто конец света.
Мне придется делить постель с девочкой, с которой я даже не разговаривала никогда. Даже не знаю, что она думает по этому поводу.
Сейчас пять утра, и на улице кусачий холод. Мы стоим и ждем перед школой, куда должны подать наше модное средство передвижения. Поскольку платит за это не наш округ, мы останавливаемся в дорогой гостинице и едем на автобусе, который скорее напоминает самолет. Это очень и очень круто.
Конечно, прежде мы должны составить наши сумки в ряд на парковке. Понимаю, что это лишь формальность, но мне все равно кажется, что мы единственная средняя школа, где багаж учеников перед любой поездкой обнюхивают ищейки.
Полицейские пару раз проводят энергичного пса вдоль сумок и рюкзаков, пока мы стоим в пятнадцати метрах от них. Я не люблю собак-ищеек. Но как ни прискорбно, когда живешь на границе, приходится привыкать к их присутствию.
Поскольку никто не вызвался быть моей соседкой по путешествию, меня свалили на Еву, семиклассницу, чья лучшая подруга слегла с отравлением и не смогла поехать. Поначалу мы с ней сидим молча, но со временем находим, о чем поговорить. Я понимаю, что она все равно грустит, ведь на моем месте сейчас могла быть ее подруга. Но по крайней мере я уверена, что от меня хорошо пахнет.
Срабатывает прикроватный будильник, и я с размаху луплю по кнопке. Медленно выползаю в ванную и изучаю свое отражение. Нет. Никаких подрисованных фломастером усов. Я улыбаюсь. Может, эта поездка и не будет сущим адом.
Я быстро принимаю душ и натягиваю панталоны, пока никто не видит. Потом полощу рот, как советует Бетти, и спешу разбудить остальных.
Когда все одеты и собраны, мы забираемся в автобус и едем на концерт. Мое сердце громко бьется, когда мы приближаемся к дому культуры. Мы проводим последнюю генеральную репетицию, после чего нас тихо выводят к лесенке перед просторным помещением, битком набитым сотнями зрителей.
В выступлении есть какое-то особенное свойство. С момента, когда мисс Чарльз поднимает руки, наступает тревожная тишина, и толпа ждет. Когда мы берем первую ноту, можно заметить, как в аудитории задерживают дыхание. Это волшебно. Я пою так, как никогда прежде. Я так счастлива жить, быть здесь сейчас, несмотря на все неудобства. Я улыбаюсь, глядя, как мисс Чарльз плавно опускает и вскидывает руки. Музыка течет безупречно. Я жду, что мисс Чарльз нас остановит, потому что мы забыли про стаккато или сфальшивили, но она ведет песню дальше. Яркий свет не дает рассмотреть зрительный зал, и кажется, будто его вовсе не существует. Только хор, дирижер и музыка.
Все оканчивается слишком быстро.
Весь зал встает с мест. Аплодисменты оглушительны.
– Так, все, кто идет кататься на коньках, постройтесь в ряд, я раздам вам пропуска, – объявляет мисс Чарльз. Мы с мамой заранее решили, что я не буду кататься с остальными на коньках после концерта. У меня исключительно слабые колени, и в сочетании с плохой координацией это гарантия катастрофы. Мама даже заставила меня перевязать на все время поездки больное колено, просто на всякий случай.