Чтение онлайн

— На тебя когда-нибудь плевали? — спрашивает она с хитрой усмешкой на лице, наклоняясь вперед и покачиваясь у меня на коленях.

О, кролик.

— Не так, как ты думаешь, — говорю я.

— Открой свой рот.

Я подумываю о том, чтобы покачать головой и сказать ей «нет». Мне это не нравится. Я бы плюнул на ее красивое лицо, в ее рот, на ее идеальную маленькую киску, но никогда не думал о том, чтобы принять ее слюну.

Но сделаю для нее все, что угодно, и если она захочет плюнуть мне в рот, я позволю ей.

Я кладу руку ей на шею и притягиваю ее к своему рту. Ее губы так близко к моим. Раздвигаю губы и жду ее движения. Селена надувает губы и медленно и чувственно пускает слюну, которая попадает мне на язык.

Черт. Я не думал, что мне это нравится, но в тот момент, когда ее слюна попадает мне в рот, и она приподнимается, чтобы оседлать меня, мне конец.

Я тяну ее вниз и снова целую, наши слюни все еще смешиваются. Хватаю ее за бедро одной рукой, контролируя ее движения, пока она не заставляет меня кончить.

— Грязный гребаный кролик, — рычу я, когда кончаю в нее, заполняя так глубоко, как только могу. Она не слезает с меня, даже когда моя сперма стекает по моему стволу и скапливается на тазу. Ее бедра просто качаются и покрывают ее киску.

Я приподнимаю бедро и снова кладу ее на спину. Она целует меня. Кто-то вроде нее не должен впускать в себя кого-то вроде меня, не говоря уже о том, чтобы позволить мне наполнить ее так сильно, как могу. Я заставил ее принять каждую каплю меня с тех пор, как впервые трахнул ее.

Я выхожу из нее, и моя сперма стекает с нее, покрывая каждую дугу ее идеальной киски. Я раздвигаю ее ноги.

— Держи их раздвинутыми для меня, — говорю я ей. Ее внутренняя поверхность бедер сияет от шелковистого крема. — Боже, я люблю видеть, как моя сперма стекает с тебя. Такая милая маленькая крольчиха, которая понятия не имеет, во что она ввязалась. — Я провожу рукой по ее бедру, стирая свою сперму с ее кожи. — Или, может быть, ты точно знаешь, во что ты ввязалась, и тебе просто все равно.

Я толкаю свой член обратно в нее, когда наклоняюсь и целую ее. Я трахаю ее пальцами, и влажный звук нашего оргазма подобен музыке для моих ушей. Когда с нее капает еще больше, я опускаюсь между ее ног и долго облизываю ее, чтобы очистить. Она стонет и сжимает мои волосы в кулак, когда завиваю язык и ловлю каждую каплю.

Я сажусь и сжимаю ее волосы в кулак, притягивая к себе, пока ее губы не приоткрываются от давления. Я плюю ей в рот, заставляя забрать последний кусочек нас — нашу слюну и нашу сперму. Она стонет и сглатывает, прикусив нижнюю губу.

Она всегда возьмет все, что я ей дам.

— Я люблю тебя, Лекс, — она тяжело дышит мне в рот, когда я засовываю свои пальцы глубоко в нее. Она издает стон, и я ловлю ее слова кончиками пальцев. Ее грудь поднимается навстречу моей.

Я никогда никому не говорил, что люблю. Это кажется неестественным. Слишком чужим. Это концепция, которую не могу охватить своим умом. Я не понимаю этого слова или как оно так легко слетело с уст ее мужа, когда он явно не любил ее. Как это может иметь такое большое и такое малое значение для одного человека для другого? Я отстраняюсь от ее рта, и слова застревают у меня в горле. Я хочу сказать это ей, я полон этого чувства к ней, но мне просто не так легко это сказать. Я пытаюсь показать ей, что чувствую, но для такой женщины, как Селена, этого никогда не будет достаточно. Ей нужно услышать это от меня, и я пытаюсь.

Я тяжело сглатываю. Как будто готовлюсь впервые заговорить на новом языке перед аудиторией людей. Никогда не пойму, насколько это естественно для нее, как это просто слетает с ее языка без малейшего колебания, особенно после всего, что с ней сделал, и всего, чему она была свидетелем.

Я обхватываю одной рукой ее шею и поднимаю к своим губам. Вытаскиваю из нее свои пальцы и кладу их ей в рот. Она берет мои покрытые спермой пальцы и заглатывает их целиком. Боже, если это не любовь, то я не знаю, что это.

— Я люблю тебя, кролик, — я позволяю словам слететь с моих губ и капнуть ей в рот.

Если бы кто-нибудь сказал мне, что испуганное юное создание, которое я угнал под дулом пистолета, окажется сексуальной, сильной женщиной подо мной, которая просто плюнула мне в чертов рот, я бы им не поверил. Не она. Не милый маленький кролик. Теперь я знаю, кто она на самом деле, и что она именно там, где ей нужно быть.

Со мной.

ЭПИЛОГ

Я залезаю в душ, натягиваю старую занавеску на ржавый металлический стержень. Никогда не привыкну принимать душ в холодной воде на улице. Какой бы холодной ни была вода, на сердце у меня тепло, потому что Лекс придет, чтобы согреть меня.

Занавес перемещается по стержню, и он передо мной. Уже обнаженный, лунный свет освещает его обнаженную кожу. Мы были сами по себе, живя вдали от границ нашей старой жизни уже почти год. Не важно, как долго мы были вдали от всего этого, мое сердце все еще спотыкается в тот момент, когда вижу его.

Он заходит в маленький душ, обнимая меня своими сильными руками.

— Маленький кролик, — рычит он. Каким-то образом он никогда не реагирует на холодную воду, его выражение лица остается стоическим, когда на него падают холодные капли. Мои легкие все еще сжимаются, сжимаются в груди, пока моя кожа не немеет от ледяных прикосновений воды.

Жизнь с Лексом так отличается от жизни с моим мужем. Моим бывшим мужем. Тканые золотом простыни превратились в дешевые полотна из состаренной ткани, которые мы покупаем в комиссионных магазинах. Модные брючные костюмы превратились в хлопковые рубашки и джинсы в продаже. Дорогие домашние блюда были заменены тем, что мы покупаем во время поездок в универсальный магазин на окраине парка, где милый маленький владелец знает нас как мистера и миссис Гурген Хоффе. Вместо того, чтобы обедать в роскошных ресторанах, мы посещаем мою любимую закусочную, откуда в половине случаев я ухожу довольной не только едой в моем желудке.

Руки Лекса покидают мое тело и убирают волосы с моего лица. Когда его глаза опускаются на мои, они темнеют, и моя кожа покрывается мурашками не только от холодной воды. Я замираю, как в тот момент, когда кролик замирает и надеется, что хищник его не видит.

Он наклоняется ко мне, приближая губы к раковине моего уха. Соблазнение стекает с него, как капли воды с наших голов.

— Я хочу преследовать тебя, милая крольчиха, — говорит он тихо и мягко.

Я знаю, что это так. Могу сказать это по тому, как напрягаются его мышцы в верхней части тела. Несмотря на отчаянные попытки замерзнуть, он заметил кролика. Он будет преследовать меня, пока я не покроюсь грязью, листьями и потом. Или нашим освобождением.