Попутчик
Шрифт:
— Беги, — рычит он, низко и угрожающе.
Я знаю, кто хочет поиграть, и я приветствую его.
Лексингтон.
Кролик убегает. Я чуть не потерял ее, пытаясь защитить от своей темной стороны, поэтому заставляю себя перестать сдерживать его. Уступаю сумасшедшей стороне, которую она любит так же сильно, как и меня, просто по-другому.
Селена не боится Лексингтона. Даже после всего, что она видела, все, что она знает, ей все еще нравится звать его, стоя на коленях, как будто он не выйдет, чтобы трахнуть ее в горло, пока она не заплачет.
Эта сторона меня течет по моей крови, как яд. Он любит говорить ей бежать, чтобы мы могли догнать ее. Тот, кто поймает ее, решает, как ее трахнуть. Если Лексингтон поймает ее, ей придется туго и жестко. Если я поймаю ее, мы займемся любовью, пока не покроемся грязью, листьями и не кончим.
Потерять контроль всегда было легко для меня, и она это знает. Это доказывает кровавый след из прошлого. Для меня сохранять контроль намного сложнее. И действительно стараюсь… для нее. Когда терплю неудачу, и зверь внутри меня рычит на нее, она не боится, даже когда должна. Она всегда берет все, что я ей даю, как хорошая, блядь, девочка, которой она и является.
Как и всегда.
Она говорила мне, что я никогда не забирал ее с небес, чтобы поместить в ад. Она жила среди пламени задолго до того, как встретила меня. И это правда. Но в ней есть что-то чертовски невинное. Это в том, как она смеется, когда мы привыкли проводить игровые вечера вместо грабежей или убийств. Или когда просит меня исследовать больше ее тела новыми и захватывающими способами. Она доверяет мне каждой частичкой своего тела и, самое главное, своим сердцем.
Я всегда буду говорить, что я этого не заслуживаю. Потому что так и есть. Кто-то вроде меня не заслуживает кого-то вроде нее. Из ада или рая, падшая или нет, она ангел. Она спасла меня так же, как спасла себя.
Знаю, что жизнь, которую я ей даю, сильно отличается от той, к которой она привыкла. Это не фантазия, но это свобода. Я свободен от тюремных рамок, а она свободна от ада, который когда-то называла домом.
Исследования показали, что социопаты борются с привязанностью к кому-либо. И я действительно это делал. Я никогда этого не хотел. До нее. Но они также говорят, что один социопат потенциально может установить связь с единомышленником. Итак, что это говорит о Селене?
Она преодолела десятилетия антиобщественного и убийственного поведения. Проложила себе путь через слои меня, которые психологи никогда не могли. Столкнулась с моим прошлым и выжила, чтобы рассказать об этом. Встречает моих демонов лицом к лицу со своими собственными, что убеждает меня в том, что она намного больше, чем я когда-либо могу понять.
Может быть, больше не нужно ничего понимать.
Может быть, она так же опасна, как и я, и мой тип безумия любит ее.
И у меня не было бы другого пути.
Я кричу в жесткую и тихую ночь.
— Готова или нет, кролик, я иду!
КОНЕЦ