Чтение онлайн

–  Это точно. Придет на ваше место кто-нибудь вроде Жукова и все что вы сохранили за все годы войны, положит под Кенигсбергом. Людей беречь, как это вы делаете, мало кто может…

При упоминании мною Жукова, Черняховский катнул желваки на щеках и отойдя к окну, несколько минут смотрел во двор. Потом он повернулся и сказал:

–  Хорошо. Если вопрос стоит так… Но учтите - это только слова и никаких доказательств у меня нет… Полтора месяца назад, будучи в Москве на совещании, я крупно повздорил с Георгием Константиновичем…

–  Прямо на совещании?

–  Нет, уже после него. Разговор был приватный, но от этого особо острый. Жуков начал хамить в своей обычной манере, я тоже не выдержал и сказал все, что о нем думаю. После чего маршал, пообещал мне очень недолгую жизнь.

Серега поинтересовался у замолкшего генерала:

–  А почему вы ничего не доложили Верховному?

Черняховский посмотрел на него, как на маленького ребенка:

–  Сергей Андреевич вы что? Я, генерал Красной Армии, буду жаловаться Верховному на угрозы маршала? Как это будет выглядеть? Не говоря, то что это совершенно не по-мужски, так это еще и просто смешно - что это за боевой офицер, который угроз испугался? Как же он с врагом сражаться будет, если его словами напугать можно?

Да и не принимал я их особо всерьез. У Жукова характер взрывной, но чтобы пойти на такое…

Тут влез я:

–  А из-за чего вы с ним поцапались? Почему маршал так взбеленился?

Генерал пожевал губами, в раздумьях, а потом махнул рукой:

–  Вы наверное в курсе, что некоторые наши военачальники любят сувениры. Ну, так сказать - военные трофеи. Особенно, это стало заметно когда мы перешли границу СССР. В Европе много соблазнов… Только Георгий Константинович, отличается ОСОБОЙ любовью к подобным вещам. Когда я указал, что такое поведение не пристало советскому маршалу, Жуков начал орать. Хамить он умеет, поэтому разговор быстро перешел в другую плоскость…

Мда… Про безудержную любовь к "трофеям", как мягко выразился генерал, я был в курсе. Если говорить прямо - мародерничали все, по мере возможности. Кто-то больше, кто-то меньше и чем выше звание, тем большее количество ценностей отсылалось на родину. Причем если солдата, за явную мародерку могли поставить к стенке, то генералитет, развернулся вовсю. Конечно, далеко не все, но как правильно сказал Черняховский - в Европе много соблазнов… Таких людей иногда арестовывали и даже судили, только общий напор любителей "сувениров", возможность ареста не сильно останавливала, тем более что на все это следственные органы, в основном смотрели сквозь пальцы. Да чего далеко ходить - тот же Гриня, в поисках подарков для своих подопечных девчонок, шмотки тоже не в магазине покупал. Да и я сам… Как-то в одной усадьбе, увидел шикарный меч и сдерживаться не стал - тут же его прихватизировал. А в другом доме, Марат нашел похожий клинок и тоже его урвал. Мы с ним потом решили устроить рыцарские бои, с этими тяжеленными железяками, только Серега все испортил. Увидев сей средневековый махач, он молча отобрал у нас древнее оружие и запулил оба меча в ближайшее болото…

А по мелочи и вспоминать не хочется… Та же табакерка - старинная, серебряная с разными вензелями и финтифлюшками, зачем мне понадобилась? Табак я не нюхаю, да и в кармане не потаскаешь, но ведь тоже себе забрал - просто как красивую вещицу.

До сих пор в чемодане валяется…

Правда тут все зависит от размеров мародерки. Я думаю, что солдат, набравший несколько коробочек швейных иголок, находится в своем праве - дома это дефицит.

Да и не только я так считаю. Следователи военной прокуратуры на подобное вообще внимания не обращают. А вот если какой-нибудь генерал, вывозит все убранство из средневекового замка где-нибудь в Чехословакии, это кажется - чересчур.

Интересно, в каких же количествах прибарахлялся "маршал победы", что ему Черняховский замечание посмел сделать? Эшелонами?

За всеми этими мыслями, я чуть не упустил окончание разговора. Генерал армии выговорившись повеселел и уже искренне, от всей души поблагодарил нас за предотвращение теракта. Воспользовавшись этим и подчеркнув особую роль сыгранную Козыревым, сказал, что буду ходатайствовать о его награждении. Черняховский в ответ, обращаясь к Гусеву, попросил дать представление на всех участников, а он мол с удовольствием его подпишет. На этой радужной ноте мы и распрощались.

А на следующий день, нас встречала весенняя Москва. Снега практически нигде не было, только изредка, в темных углах виднелись грязные, почти растаявшие остатки сугробов. Мы прилетели днем и сразу, на аэродроме сев в ожидающую машину, покатили на Лубянку. Я думал, Иван Петрович себе выберет новый кабинет, но он ожидал нас в бывших Бериевских апартаментах. Только секретарь сменился и увидев за столом в приемной знакомую физиономию Василия Кружилина, я обрадовался и поздоровался с ним на правах старого знакомого. Вася тоже был рад меня видеть, только работа есть работа, поэтому после рукопожатия, он, доложив о прибывших, пригласил заходить в кабинет.

Иван Петрович за обширным столом смотрелся очень органично. Только вид имел малость затраханный. Видно с новой работой, сон пришлось ограничить до необходимого минимума, вот командир с лица и спал… Да еще и нервотрепка по приему дел… Но разговаривал Колычев, несмотря на зеленоватый цвет лица и запавшие глаза, бодро и энергично. Потребовав доклада, он внимательно выслушал меня и Серегу, и положив наши рапорта в серую папку сказал:

–  Что я могу сказать… С одной стороны поработали неплохо, но с другой - допустить смерть всех известных исполнителей это явный непрофессионализм. Что-то ты Илья сдавать начал. Или удача отвернулась?

–  Товарищ генерал-полковник, вы совесть имейте! На пустом месте вскрыли такое дело! А что "языков" нет, так это чистая случайность! На подготовку времени вообще не было… И то, умудрились почти все предусмотреть, даже страхующий вариант с фугасом! Да если бы не тот камикадзе с гранатой, мы бы…

Тут я заметил, что командир лыбится и заткнулся, а Иван Петрович не переставая улыбаться заметил:

–  Эк ты разошелся, уже и пошутить нельзя. А вообще, вы ребята - молодцы.

Действительно, дело важное сделали и не ваша вина что с исполнителями так получилось. Так что Сергей, я думаю тебе надо представление на свою группу писать…

–  Так мы уже…

–  Ну да… Как это я упустил… Про ЭТО вы никогда не забываете. Особенно Лисов шустростью отличается - как что не сделает, тут же бумаги на звание Героя мне подсовывает.

Я надулся и буркнул:

–  Один раз всего было и то за дело, а вы мне это теперь всю жизнь вспоминать будете…

–  Конечно буду - такое не забывается, ведь прямо за горло хватал, требуя звезду для своего крестника.

И видя, что я хочу опять возразить, предупреждающе поднял руку:

Ладно, все - пошутили и хватит.
– и сразу став серьезным продолжил -Сегодня, в девятнадцать ноль-ноль, вам обоим быть готовыми для доклада у Верховного. Он уже в курсе случившегося, но про ваш разговор с Черняховским еще не знает. Хотя возможно, Сталин ему звонил и генерал армии докладывал Иосифу Виссарионовичу о вашем приходе. Еще прошу учесть, что на совещании будет присутствовать Абакумов, поэтому следите за языком - это тебя Илья касается.

–  Иван Петрович, что я совсем дурак что ли?

–  Не совсем, поэтому я надеюсь мои слова до тебя дойдут. Сейчас можете быть свободны. Отдыхайте, пообедайте - у нас есть почти два часа. В восемнадцать часов чтобы были в моей приемной.

–  Разрешите идти?

–  Идите.

На совещании у Сталина, я впервые увидел того самого Абакумова, совсем рядом. До этого нас жизнь как-то не сталкивала, а сейчас с удивлением смотрел на молодого генерал-лейтенанта и прикидывал, насколько же он старше меня? Выходило, что совсем ненамного - года на три максимум. С ума сойти - почти ровесник, а возглавляет самую лучшую контрразведку всех времен и народов. Во всяком случае именно так СМЕРШ в мое время называли.