Чтение онлайн

Было сложно укусить до крови, но он впивался в нее зубами еще несколько раз. Тем не менее она проснулась с резким криком, и он почувствовал, как острая боль полоснула его руку сбоку. Он отшатнулся и обнаружил, что она тоже оцарапала его до крови, оставив четыре красные линии на его предплечье. Ее ногти также были окрашены, и ,когда она потерла глаза, на ее лице остались красные пятна.

Он знал, что она собиралась начать жаловаться и уже приготовил свои возражения, но она села и обняла его, уткнувшись головой в его грудь. Он машинально ее обнял, и ее маленькое тело задрожало в его объятиях.

– Мне продолжают сниться эти ужасные сны, - сказала она.

Эрик молчал, не желая ей сильно потворствовать. Было странно утешать взрослую женщину из-за дурного сна, но он решил, что должен быть благодарен, что она не плачет. Кроме того, обнимая ее, он потворствовал самому себе и наслаждался этим гораздо сильнее, чем был готов признать.

– Я понимаю, что это только сны, - сказала она. – Но они кажутся такими реальными. Она заметила свои пальцы и ахнула. – У меня кровь!

Эрик закрыл ладонью ее руку и опустил вниз. И спокойно сказал:

– Это не твоя кровь.

Она от него отстранилась, глазами оценивая его тело. Когда она обнаружила царапины на его предплечье, у нее отвисла челюсть. Затем ее подбородок начал дрожать и Эрик почувствовал, как что-то внутри него опустилось.

– Я в порядке, - быстро сказал он.

Но было слишком поздно. Она начала всхлипывать.

– Я могла… могла причинить тебе б-боль.

Это почти заставило его рассмеяться.

– Если я когда-нибудь умру во сне, то не от твоих маленьких, слабых рук.

Он подумал, что это может ее приободрить или разгневать, но похоже она его не услышала из-за собственного плача. После чего с каждой секундой Эрику становилось все более и более некомфортно, потому что внутри него стала расти необходимость ее успокоить.

И это была худшая часть того, чтобы иметь пару. От любой другой женщины, ведущей себя подобным образом или имеющей проблемы, которые он не собирался решать, он бы просто ушел. И с Астрид он часто так и делал – но никогда не мог остаться в стороне. Несмотря ни на что, его всегда тянуло обратно к ней, снова и снова, как собаку, возвращающуюся к своему хозяину. Он это ненавидел и ненавидел то, что теперь ничто в его жизни не давало чувство удовлетворения, какое давала она.

– Я действительно думаю, что со мной что-то не так, Эрик.
– К этому моменту ее рыдания утихли, но каждый раз, как она моргала, из ее глаз все еще катились слезы.

– С тобой все в порядке. За исключением того, насколько ты сейчас эмоциональна.

Она вытерла свое лицо.

– Ты не представляешь, какой я была до того, как все это случилось. Я не в порядке с ночи… ночи в лагере. Я думала, что мое состояние улучшается, но после того, что случилось с Сабиной, я просто… я чувствую, что ничего не контролирую и все время боюсь.

– Перестань плакать, - приказал он, притягивая ее обратно к своей груди. И более мягким голосом добавил: - Тебе нечего бояться. Я здесь и больше не оставлю одну.

Во время пробежки к логову он уже это решил и это было до того, как он узнал о щенке. Теперь же он просто не мог снова оставить ее одну, потому что это не было просто инстинктивным желанием быть с ней рядом. Он не хотел упускать ее из виду. С этого момента она будет ходить туда же, куда и он, и если она будет возражать, он найдет способ связать их вместе.

Она повернула голову в сторону, так что ее щека прижималась к его груди.

– Может это гормоны шутят с моей головой.
– Ее глаза казались больше, чем обычно, когда она посмотрела на него. – Ты до сих пор ничего не сказал о том, что я беременна. Ты счастлив?

Счастье не было той эмоцией, которую Эрик часто ассоциировал с собой, но он определенно был к этому близок. С той ночи, как он покинул логово, он задавался вопросом, зачала ли она, и с тех пор все время усмирял свои ожидания. Он ненадолго забыл об этом, узнав о нападении Сабины на его пару. И к тому времени, как они добрались до логова, он предположил, что Стэн уже бы об этом ему рассказал.

Когда он впервые уловил запах своей пары, то почувствовал, как будто шагнул в другую реальность, и во многих отношениях так и было. Он собирался стать отцом и начал понимать, что имел в виду его брат, когда сказал, что ничего уже не будет как прежде. И да, это было не так уж плохо.

После обдумывания, во время которого его пара выглядела все более встревоженной, он сказал:

– Я рад. Как ты себя чувствуешь?

Он спросил, потому что почувствовал, что ей хотелось поговорить, и его это устраивало. Он будет разговаривать с ней обо всем, если она не начнет снова плакать.

– Я счастлива, - сказала она, но затем покачала головой. – Я безумно счастлива, но это еще одна причина, почему мне так страшно.

– Ты боишься, потому что счастлива? – иронично повторил он. Это была одна из самых глупых вещей, что она сказала.

– Ты никогда не был так счастлив, имел так много всего хорошего в своей жизни, что чувствовал, как будто в любой момент может случиться что-то плохое? Это почти, как чем больше ты имеешь, тем больше должен потерять.

– Это абсурд, - сказал он, бессознательно обнимая ее покрепче.

Но она продолжала болтать.

– Я имела в виду, это может быть мой единственный шанс стать матерью. Что если я потеряю малыша? А в другой раз я думаю, что если у меня есть ребенок? Когда я представляла себя мамой, то это было совсем по-другому. Твой мир такой опасный.

Эрик снова лег и потянул ее за собой, укладывая пару на сгибе своей руки.

– Если ты потеряешь этого, я дам тебе другого. Я буду делать это столько раз, сколько потребуется, пока ты не получишь своего щенка. И когда щенок будет здесь, я сделаю все необходимое, чтобы с ним ничего не случилось.

Потому что так же, как и свою пару, он не выпустит того щенка из виду.

– Я уже тебе говорил, - сказал он. – Тебе нечего бояться. Я больше никогда тебя не оставлю.

Астрид подняла рубашку и, быстро встряхнув, натянула через голову. И поежилась, когда шерстяная ткань потерла ее соски. Они казались более чувствительными, чем обычно, и она стала об этом размышлять, пока не поняла, что забыла надеть бюстгальтер. В тусклом освещении она пошарила вокруг, приподнимая лежавшие на кровати одеяла и отбрасывая в сторону сшитые шкурки в попытке найти свое отсутствующее белье.