Чтение онлайн

Бейли хмурится.

— Но у нас много морского черта.

— Да, но, если посетители подумают, что у нас почти все закончилось, они начнут заказывать его. Люди любят, когда им что-нибудь достается первым.

— Отлично. И, кстати, женщина в белом – это не Дарси Лафонтен. Женщина, которая обнимает женщину в белом, – Дарси Лафонтен.

Я поднимаю брови. В другом конце ресторана женщина, обнимающая женщину в белом, выглядит, за неимением лучшего слова, крупной. Как и ее прическа, украшения, сумочка и абстрактные красные цветы, разбросанные по всему платью. Платье, по сути, единственное, что ей не велико; с глубоким вырезом и облегающее, как колбасная оболочка, оно могло бы идеально сидеть на ней тридцать фунтов назад8.

Я не завидую швам. Даже с того места, где я стою, я вижу, как усердно они работают, чтобы сохранить платье в целости.

Внезапно она запрокидывает голову и смеется над чем-то, что только что сказала ей женщина в белом. Это раскатистый смех, громкий и непринужденный.

Удивленные шумом, несколько человек, ожидающих своего столика, поворачиваются и смотрят на них. Дарси не обращает на них внимания и продолжает смеяться, даже когда две худые, блондинки неподалеку хихикают и, склонив головы друг к другу, что-то шепчут.

Мне сразу понравилась эта необыкновенная Дарси Лафонтен. Совершенно очевидно, что ее не волнует, что о ней думают другие. Я восхищаюсь женщинами, которые не боятся быть самими собой.

Бейли поворачивается ко мне с ехидной улыбкой.

— Похоже ли, что она любит трахаться?

Эта язвительность раздражает меня. Мало что может быть менее привлекательным, чем женщина, которая является предательницей своего пола. Я огрызаюсь: — Не знаю, но она определенно выглядит так, будто любит поесть, что, на мой взгляд, ничуть не хуже.

Бейли, которая считает, что еда – это неизбежное зло, и предпочитает удовлетворять свои ежедневные энергетические потребности, поглощая человеческие души, снова бросает на меня сердитый взгляд.

Когда она открывает рот, чтобы заговорить, я резко обрываю ее.

— Двигай задницей, — тихо говорю я, выдерживая ее взгляд. — Не заставляй меня повторяться.

Ее лицо краснеет, но она не спорит. Бейли знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что, когда я замолкаю, лучше всего убраться подальше. Не сказав больше ни слова, она направляется на кухню. Головы поворачиваются ей вслед.

Будьте осторожны в своих желаниях, мальчики, — думаю я, замечая восхищенные взгляды, устремленные на ее изящную попку. Даже в самом блестящем яблоке могут быть червивые внутренности.

Этот урок я усваивал на собственном горьком опыте, причем слишком часто.

Я медленно пробираюсь к стойке администратора в передней части ресторана, кивая знакомым, пожимая нескольким руки, общаясь с толпой, но ни на секунду не упуская из виду интригующую женщину в белом. Ее и мисс Лафонтен подводят к овальному столу с банкеткой у дальней стены. Это лучший стол в заведении, от этого у меня начинает знобить под воротником. Сегодня вечером я специально попросил официантку усадить гостей «Лафонтен» за пятый столик у входа, хороший, но не самый лучший. Я отказываюсь быть одним из тех владельцев ресторанов, которые заискивают перед кулинарными критиками.

Независимо от того, насколько она мне нравится, если она не оставит нам хорошего отзыва, пока мы не потешим ее самолюбие, она может идти к черту.

Я подхожу к стойке администратора как раз в тот момент, когда возвращается Дженни, хостес.

— Мистер Максвелл! — За стеклами очков ее глаза кажутся огромными. Она моргает, как птенец. — Как поживаете, сэр?

У меня такое чувство, что она хотела бы сделать реверанс. Мне не нравится пугать персонал, но я признаю, что иногда это бывает полезно. Мои приказы редко подвергаются сомнению. Что делает эту ситуацию еще более странной.

— У меня все было хорошо, Дженни, пока я не увидел, как ты ведешь мисс Лафонтен к тридцатому столику.

Я смотрю на нее. Она сглатывает.

— О… я… да, мистер Максвелл. — Она снова начинает моргать, а затем торопливо говорит: — Я знаю, вы просили усадить мисс Лафонтен за пятый столик, но Виктория Прайс спросила, лучший ли это столик, и я ответила, что это очень хороший столик, а потом мисс Прайс сказала, что она настаивает на лучшем столике, иначе она скажет Глории Тартенбергер, что в ее салате был таракан, и тогда нас закроют, а вы по-настоящему разозлитесь…

— Прекрати.

Дженни захлопывает рот.

— Кто такая Виктория Прайс?

Дженни сглатывает.

— Дама с Дарси Лафонтен.

Мой взгляд падает на стол в задней части ресторана. Там сидит женщина в белом, пристально смотрит на меня, холодная как лед. Она поворачивает голову и подзывает официанта, но я успеваю заметить, как ее губы приподнимаются в легкой насмешливой улыбке, которая тут же исчезает.

— Ты хочешь сказать, что эта женщина угрожала позвонить начальнику отдела здравоохранения, если ты не предоставишь ей лучший столик в заведении?

Оглядевшись, Дженни наклоняется ближе ко мне и шепчет: — Она сказала, что Глория Тартенбергер была ее клиенткой, мистер Максвелл. Что они хорошие подруги.

Моя челюсть сжимается, когда я скрежещу зубами.

— И ты ей поверила?

На мгновение Дженни выглядит смущенной.

— Ну… да. Я имею в виду, она Виктория Прайс.

Она произносит это имя так, как будто оно говорит само за себя, но я понятия не имею, о чем она и кто эта женщина. Но я точно знаю, что никто не смеет давить на меня и моих сотрудников без последствий.

Независимо от того, насколько красивым и соблазнительным может быть этот человек.

— Я понимаю, что это новая должность для тебя, Дженни, но в будущем ты должна неукоснительно следовать моим инструкциям, иначе останешься без работы. Я понятно выразился?

Побледнев, Дженни кивает. Я оставляю ее, не сказав больше ни слова, и направляюсь обратно на кухню, на этот раз двигаясь быстро, проклиная себя за то, что поставил такую милую женщину на место хостес. Становится очевидно, что Дженни не обладает необходимой жестокостью. Если все, что нужно, – это несколько слов от какой-нибудь требовательной светской львицы, чтобы сбить ее с намеченного плана…

Я замираю на месте, увидев, как мой шеф-повар Кай, человек, который, как известно, ненавидит всё человечество, словно каждый из нас лично его оскорбил, подходит к столу Дарси Лафонтен, ставит тарелку с закусками на льняную скатерть перед ней и кланяется.

Он кланяется. Когда Кай выпрямляется, то улыбается, как клоун.

Что, черт возьми, происходит?

Я ловлю взгляд женщины в белом, Виктории Прайс, и взгляд, которым она одаривает меня, заставляет меня замереть на месте.