Чтение онлайн

Слезы щиплют глаза, когда я протягиваю руку и провожу пальцами по шероховатым буквам их имен на надгробиях. Сэмюэль и Маргарет Прескотт.

Я ненавижу Призрака за то, что одного контакта, одного чертова разговора оказалось достаточно, чтобы вернуть всё обратно. Всё, что я так старалась подавить. Он проник в мою голову, и я не знаю, как от него избавиться.

— Хотела бы я, чтобы вы были здесь, — шепчу хриплым голосом. — Хотела бы я, чтобы вы сказали мне, как двигаться дальше, как с этим справиться. С моей потребностью понимать. С моей одержимостью преступным разумом. С моим интересом к Призраку. Со всем этим.

Я сижу там, потеряв счет времени, пока слезы не высыхают, ноги не немеют, а солнце не садится. Осознание потенциальной опасности в этом месте ночью заставляет меня подняться, моё тело одеревенело от долгой неподвижности.

— Я обещаю прийти к вам снова, — говорю. — И в этот раз не через год. Я люблю вас. Так сильно, что это убивает меня.

Я ухожу решительным шагом. Оставляю кладбище позади, не чувствуя никаких изменений. Призрак по-прежнему преследует меня, а мои родители по-прежнему мертвы.

Однако время, проведенное с ними, напоминает мне о том, что движет мной. Потому что, как бы я ни хотела это отрицать, только гнев и боль заставляют меня чувствовать себя живой.

Два часа спустя я открываю дверь своей квартиры и вхожу внутрь. Тишина пустого дома должна была бы успокаивать, но на деле она никогда не приносит умиротворения.

Я бросаю сумку у двери и сбрасываю пальто, небрежно бросая его на ближайший стул. Обычно я бы повесила его, поддерживая порядок, но сегодня... сегодня мне плевать.

Мои шаги отдаются эхом по паркетному полу, пока я направляюсь на кухню. День прошел как в тумане — непрекращающийся натиск шума, напряжения и страха.

Но моя встреча с Призраком в итоге того стоила.

Анну Ли нашли.

Она была грязной, босой и свернулась за мусорным баком, как забытая кукла, оставленная под дождем. Жива, но почти без сил. Кожа была усеяна синяками, тело ослабло от нескольких дней без пищи, а рука дрожала так сильно, что парамедику пришлось дважды поправлять её, чтобы поставить капельницу.

Теперь она в безопасности, но ущерб уже нанесен. Её мир навсегда останется темным, как мой мир и как мир Сары.

Когда больше нет ничего, кроме собственных мыслей, разум начинает лихорадочно метаться. Голос Призрака всё еще здесь, прячется в углах моего сознания, нашептывая то, чего я не хочу слышать. Истины, к которым я не готова. Я не могу от него избавиться, не могу отделаться от ощущения, что он всё еще рядом.

Я тянусь к бутылке виски в шкафу, рука слегка дрожит, когда я откручиваю крышку. Наполнив стакан, делаю глоток, и алкоголь прожигает горло. Этого недостаточно, чтобы заглушить голос Призрака в голове.

Женева. Я. Вижу. Тебя. Настоящую тебя.

Я делаю еще один длинный глоток, отчаянно пытаясь заставить его замолчать, загнать обратно во тьму, где ему самое место.

Ты сломаешься. Я вижу его кривую улыбку, чувствую удовлетворение в его тоне. И когда это произойдет, я буду рядом, ждать, чтобы подобрать осколки. Чтобы собрать тебя заново по моему замыслу.

Она чертовски восхитительна.

Доктор Женева Линн Эндрюс.

Её имя задерживается в моем сознании, как сладкая, запретная мелодия, из тех, что окутывают тебя еще долго после того, как музыка стихнет. Я вспоминаю её, то, как отчаянно она пыталась сохранить ледяное самообладание. Удержать стены вокруг себя. Словно они могут защитить её от меня.

Но я-то знаю, что это не так.

Я видел трещины, чувствовал дрожь под отполированной поверхностью. Под этой прекрасной маской. Она думает, что держит всё под контролем, но нет. Больше — нет.

Я оглядываю свою камеру, тусклый свет из маленького, зарешеченного окна отбрасывает длинные тени на серые стены. Комната скудная, лишенная всяких удобств. Здесь есть металлическая кровать, привинченная к полу, с тонким матрасом, стальной унитаз и маленький, поцарапанный стол, который видел лучшие времена. Воздух спертый, пахнет плесенью и дезинфицирующим средством, но я привык. Стены покрыты потускневшими граффити и каракулями прежних обитателей. Сообщения ни для кого конкретно. Просто следы тех, кто побывал здесь.

Какое наследие оставлю я? Если бы я был склонен делиться, это был бы алтарь, посвященный доктору Эндрюс.

Спойлер: я не склонен.

Тайник за расшатанным кирпичом в углу хранит коллекцию записок. Я тщательно исписал и спрятал каждый клочок бумаги с наблюдениями, планами и мыслями. Все они о Женеве.

В тот миг, когда она вошла в комнату для допросов, я почувствовал тьму внутри неё, ту, что Женева так отчаянно прячет — даже от самой себя. Она там, под самой поверхностью, затаилась и ждет подходящего момента, чтобы вырваться наружу.

И я хочу быть тем, кто освободит её.

Есть в этом что-то опьяняющее — наблюдать, как кто-то настолько зажатый теряет контроль. Особенно когда он сам еще не понимает, что это уже происходит.

Я всё еще слышу дрожь в её голосе, когда она спросила об Анне Ли, то, как она запнулась, когда я использовал её имя. Женева. Оно ей подходит. Такое сильное, такое чертовски сексуальное.

Сколько раз я шептал её имя, следя за ней?

Сколько раз произносил его, планируя её будущее?

Сколько раз стонал его, трахая свою руку?

Это число больше, чем годы тюрьмы, к которым я приговорен.

Женева ненавидит меня. Я знаю. Но именно это делает наши отношения такими интересными. Ненависть — мощное чувство. Его легко исказить, направить, превратить во что-то куда более сильное.

Она думает, что может держать меня на расстоянии, что может уйти и забыть обо мне, но она ошибается. Я уже в её голове. Это всего лишь вопрос времени, когда я окажусь внутри неё, с её ногами, обвитыми вокруг меня, слушая её стоны у своего уха.