Чтение онлайн

— Допустим, ты прав, и я хочу знать о тебе всё. Это ничего не значит, если ты не готов делиться, а значит, мы уперлись в тупик. Так что всё, что нам остается обсудить, — это Анна Ли.

Призрак укоризненно цокает языком.

— Всегда такая профессиональная, такая отстраненная. Посмотри на свою одежду, волосы, на свой рот. — Его взгляд опускается к моим губам. — Всё очень сдержанно. Но именно это в тебе и очаровывает. Ты словно лед — холодная, неприступная. Неудивительно, что мужчинам трудно сблизиться с тобой. Должно быть, это слишком утомительно для них — пытаться пробиться сквозь твой ледяной панцирь.

Челюсть сводит от того, как сильно я её сжимаю. Внутри я кричу. Абсолютная наглость его предположений, то, как он превращает этот разговор в нечто личное, почти интимное… это выводит меня из себя.

А я провела с ним всего десять минут.

— Каково это, доктор Эндрюс? — продолжает Призрак, его тон легкий, почти непринужденный. — Всегда всё держать под контролем, не позволяя никому приблизиться? Никому не показывать, что у тебя внутри? Должно быть, это так… одиноко.

У меня сжимается грудь, воздух вокруг будто густеет, и дышать становится труднее. Он давит туда, куда не должен, цепляется за одну из немногих моих слабых точек, и эмоциональная боль поднимается, вытекая, как кровь из раны.

— Ты проецируешь, — говорю я. — То, что ты изолирован, не значит, что мы все такие.

— Вот тут ты ошибаешься. — Его глаза блестят извращенным весельем, и у меня в животе завязывается узел. — Ты куда более одинока, чем я. Ты возводишь эмоциональные барьеры, будто они тебя защищают, но на деле они превращают твою жизнь в ловушку. Сколько времени прошло с тех пор, как ты была с кем-то по-настоящему близка? Я не про того глупого мальчишку, с которым ты путаешься. И не про ту сломанную подругу, которая воображает, будто знает тебя. Настоящая связь — это честность в том, кто мы есть. А ты — пламя и ярость, заключенные в стене изо льда и контроля.

Как он узнал такие подробности о моей личной жизни?

Под столом мои руки дрожат от страха и гнева. Он пытается затянуть меня в свою игру, заставить усомниться в себе... и у него получается. Ярость горит внутри, опаляя меня потребностью сорваться. Но я не двигаюсь, заставляю себя молчать, пока мысли путаются, а Призрак начинает лепить из меня что-то своё, как гончар глину.

— Хватит, — рявкаю, поднимаясь и ударяя ладонями по столу. Мне уже плевать, что он наслаждается потерей моего самообладания. Я больше не выдержу, если хочу сохранить остатки профессионализма. — Разговор веду я. Не ты. Так что выкладывай, что знаешь об Анне Ли, или я ухожу.

Он смотрит на меня несколько секунд, взгляд пустой, непроницаемый. Потом его улыбка медленно сползает, уступая место чему-то более холодному и расчетливому.

— Ты сильнее, чем я думал, — произносит он, будто самому себе. — Но сила тоже может быть слабостью. Помни об этом.

Я не отвечаю, отказываясь поддаваться на провокацию. Я не могу позволить ему увидеть, насколько он уже вывел меня из равновесия; как близок к тому, чтобы прорвать мое хладнокровие. Мне нужно выбраться отсюда к черту.

— Я расскажу тебе о девочке. — Призрак наклоняется вперед еще ближе, голос становится низким, заговорщицким. — Но ты должна дать мне кое-что взамен.

Я приподнимаю бровь, не скрывая скепсиса, но остаюсь на месте. В стеклянной перегородке между нами всего несколько маленьких отверстий, но я видела, на что он способен.

— И что же, по-твоему, я могу тебе дать?

Его улыбка возвращается, темная и извращенная.

— Твоё время, доктор Эндрюс. Твоё внимание. Я хочу знать, что тобой движет, что не дает тебе спать по ночам. Хочу понять тебя так же глубоко, как ты думаешь, что понимаешь меня.

Горло сжимается, и я с трудом сглатываю, осознавая всю тяжесть его слов. Это не просто одержимость — это потребность доминировать.

— Ты ничего от меня не получишь. — Я бросаю на него сердитый взгляд и разворачиваюсь, готовая уйти.

— Женева.

Стоит ему произнести «Женева», как я застываю. Впервые услышать его голос, произносящий моё имя, пропитанный темным, коварным обаянием, ощущается почти как вторжение. Будто он проник внутрь и сорвал еще один слой моей защиты, которую я так тщательно выстраивала, одновременно лаская меня.

Я заставляю себя сделать вдох, чтобы унять дрожь в руках. Я не оборачиваюсь. Не могу. Если посмотрю на него сейчас, боюсь того, что увижу… и того, что почувствую.

— Женева, — повторяет он, тише, почти с извинением. — Не уходи. Не сейчас.

Часть меня хочет выбежать из комнаты, увеличить расстояние между собой и этим голосом, этим мужчиной, настолько, насколько позволяют стены. Но есть и другая часть — более темная, более любопытная — которая хочет остаться, услышать, что он скажет, понять, почему он так зациклен на мне.

Я вонзаю ногти в ладони, используя боль как якорь, способ не потерять связь с реальностью.

— Ты не заслужил права называть меня так.

— Но это же твоё имя, разве нет? И оно тебе подходит. Такое сильное, уравновешенное. Но в нем есть и едва заметная уязвимость. Мне нравится.

Я с трудом сглатываю, горло перехватывает. Искушение обернуться, встретиться с ним взглядом, потребовать ответы всепоглощающее. Но именно этого он и добивается.

— Я ухожу, — говорю скорее себе, чем ему, как будто заявление придаст мне решимости действительно сделать это. Я делаю шаг к двери, заставляя ноги двигаться.

— Доктор Эндрюс. — Его голос тихий и настойчивый. — Ты убегаешь, но тебе не скрыться от меня. Ты ведь знаешь это. Я уже в твоей голове. Ты будешь думать обо мне еще долго после того, как выйдешь из этой комнаты. Будешь слышать мой голос, представлять моё лицо. Будешь гадать, что я делаю, о чем думаю. И ты вернешься. Потому что тебе нужны ответы не меньше, чем мне.

Мышцы напрягаются, когда я выпрямляю спину.

— Правда это или нет — тебе не узнать.

— А тебе не найти Анну Ли вовремя без моей помощи.

Я резко разворачиваюсь, округлив глаза.

— Она жива?

Он какое-то время изучает меня, будто взвешивая ответ, затем медленно кивает.

— А теперь будь хорошей девочкой и вернись ко мне, поиграй еще. — Мягкие слова скользят по коже, как физическое прикосновение, чувственное и дразнящее.

— Нет. — Я скрещиваю руки на груди, подчеркивая свою позицию и собирая остатки самообладания. — Я устала от твоих игр.

— Ладно, этот раунд за тобой. — Его тихий, дразнящий смех вызывает у меня мурашки по спине. — Последняя просьба, и я скажу всё, что тебе нужно, чтобы найти девочку.