Чтение онлайн

Шейн схватил телефонную трубку, сбросив на пол сумочку.
– Срочно пришлите врача!
– выкрикнул он, когда телефонистка ответила.

Глава 17

Рут умерла той же ночью, в половине второго. Шейн, Форбс и Кандида сидели в свободном номере напротив номера Рут. Хэлбут кивком вызвал Шейна в коридор.

– Черт побери, Майк, - голос Хэлбута звенел от напряжения.
– Врачи утверждают, что приди мы на пятнадцать минут раньше - её можно было бы спасти. Все ведь при ней было - здоровье, красота, молодость, друзья... Почему так случается?

Шейн закурил сигарету.

– Думаешь, это самоубийство?

– Похоже на то. Подождем результатов вскрытия. Либо самоубийство, либо несчастный случай - перебрала спиртного и приняла слишком много разных таблеток. На прошлой неделе в больницу Сан-Суси доставили одну такую. Хотя, когда Рут входила в гостиницу, мне вовсе не показалось, что она под мухой.

– Она весь уик-энд глотала всякую дрянь, чтобы не уснуть, - задумчиво промолвил Шейн.

Хэлбут выругался.

– Я ведь и вправду был очень привязан к этой малышке, Майк, - со вздохом добавил он.

Шейн вошел в номер Рут. Тело девушки на кровати было накрыто простыней. Реаниматор из больницы упаковывал оборудование, а местный врач, молодой человек с изможденным лицом и проплешинами на макушке, закончив писать в карте, закрыл чемоданчик. Рубашка Рут по-прежнему валялась на ковре.

Шейн обратился к врачу:

– Меня зовут Майк Шейн. Я частный сыщик. Эта девушка имеет отношение к расследованию, которое я сейчас провожу. Я понимаю, что точную причину её смерти вы назвать не в состоянии, но хотя бы предположить что-то вы можете?

– Нет, Шейн, сами знаете, так не принято. Подождите результатов аутопсии.

И врач отправился в ванную, чтобы помыть руки. Вернувшись в комнату, опять нос к носу столкнулся с ожидающим его Шейном.

– Господи, неужели вам это настолько важно?
– раздосадованно спросил врач.

– Чертовски важно.

Врач застегнул верхнюю пуговицу на рубашке и затянул узел на галстуке. Потом подошел к кровати, отвернул угол простыни и приподнял левую руку мертвой девушки. Шейн увидел несколько тонких, красноватых шрамов, паутинкой разбегавшихся на запястье.

– Тоже - попытка самоубийства?
– спросил Шейн.

– Думаю, что да. Этим шрамам несколько лет. Я не знаю эту девушку, она никогда ко мне не обращалась. Похоже, она приняла летальную дозу барбитурата. Признаков алкогольной интоксикации нет. Теперь судите сами: склянка со снотворным наполовину пуста, на запястье шрамы... Хотя я был бы спокойнее, если бы она оставила записку. Все так привыкли к таблеткам, что порой могут утратить осторожность.

Он посмотрел на лицо Рут. Лицо было безмятежным, умиротворенным, совершенно таким же, как при жизни.

– Поскольку я не знаю, что творилось у неё в голове, - продолжал врач, - то считаю, что это в равной степени может быть как самоубийство, так и несчастный случай. Взгляните на комнату, на её сумочку. Видно, что за порядком она не слишком следила, но значит ли это, что она способна сбиться со счета и проглотить слишком много таблеток?

Он примолк. Потом опять заговорил:

– К черту! Я не в состоянии вам помочь. Поговорите лучше с патологоанатомом. Я пойду спать.

Он прикрыл лицо Рут простыней. Шейн поблагодарил врача и, стоя у изголовья кровати, проводил взглядом реаниматора, который выкатил тележку с приборами в коридор. В комнату заглянул Хэлбут, увидел озабоченное лицо Шейна и, ни слова не говоря, вышел вместе с врачом.

Оставшись наедине с мертвой девушкой, Шейн приступил к осмотру комнаты, пытаясь по разбросанным в беспорядке вещам составить хоть какое-то представление о том, какой была Рут Дипалма при жизни. Он нашел одну-единственную книгу, дешевое издание наставлений протестантского проповедника, адресованных одиноким и обездоленным людям. Судя по затрепанному виду, книжку читали много раз.

Всякие мелочи, которые были раскиданы на столике, кто-то уложил в сумочку. Шейн вытряхнул содержимое сумочки на стол и внимательно осмотрел каждый предмет. Убедившись, что предмет не скрывает в себе никакой тайны, Шейн тут же возвращал его в сумочку. Наконец, перед ним осталась лишь коробочка для таблеток причудливой формы, в виде довольно плоского диска. Таблетки располагались по окружности в ячейках, пронумерованных с первой по двадцатую.

Шейн долго разглядывал коробочку, потом упрятал её в карман и вышел в коридор, где Хэлбут продолжал расспрашивать молодого врача.

Шейн вернулся в комнату, где оставалась Кандида. Девушка курила, перекинув ногу через подлокотник кресла. Услышав шаги, она вскинула голову. Лицо её ничего не выражало.

– Что говорят врачи?

Шейн плеснул себе бренди. Форбс в одиночестве стоял на террасе, облокотившись на перила, и смотрел на океан. Во всей позе угадывалось крайнее напряжение.

Не повышая голоса, Шейн окликнул:

– Форбс, идите сюда. Нам надо кое-что обсудить.

Форбс повернулся. Глаза у него были покрасневшие и припухшие.

– Что?

– Зайдите и сядьте.

Форбс повиновался. Двигался он неуверенно.

– В одном ваш отец прав, - сказал Шейн, - пора вам учиться отвечать за свои поступки. Возможно, вы ещё не осознаете, но сейчас вы оказались в самой худшей передряге за все время.

– Что вы имеете в виду?
– вызывающе спросил Форбс.

– Сейчас вы очень расстроены из-за того, что ваша девушка умерла. Мне её тоже очень жаль, поверьте, но она, похоже, оказалась втянута в нечистую игру. Кандида, ты по-прежнему будешь настаивать, что до сегодняшнего вечера не была знакома с Форбсом?

– Так и есть.

– Что ж, возможно, ты сумеешь меня убедить, если не будешь так скрытничать. Дело вот в чем: похоже, что несколько лет назад Рут пыталась покончить с собой - у неё все запястье в шрамах.

– Она попала в аварию на машине, - вставил Форбс.

– Послушайте, Форбс, - терпеливо произнес Шейн.
– Если у вас есть хоть капля здравого смысла, то не перебивайте и дослушайте, что я скажу. Она могла солгать, чтобы объяснить происхождение шрамов. Но я клоню к тому, что врач видит в случившемся повторную попытку самоубийства, только на сей раз успешную. Возможно, вскрытие это подтвердит. Я же на девяносто девять процентов уверен, что, ложась спать, она собиралась проснуться. И вот почему.

Он протянул Кандиде круглую плоскую коробочку.